ARCH EURASIA en - Евразийская Премия
logo
A powerful architecture & Construction theme. Construct your website in the perfect Ratio.
Alienum phaedrum torquatos nec eu, vis detraxit periculis ex, nihil expetendis in mei. Mei an pericula
 

ARCH EURASIA en

АРХ ЕВРАЗИЯ - международный форум архитектуры, градостроительства и дизайна

SPEAKERS AND GUESTS

ANDREY BOKOV

President of the Moscow Branch of the International Academy of Architecture – IAAM-MAAM (Eurasia)

Balazs Bognar

Partner of Kengo Kuma & Associates

TITUS BERNHARD

Founder of the Titus Bernhard Architekten

Vladimir G. Veniaminov

Chief Architect of the Sverdlovsk Region

Aleksandr V. Kuzmin

President of the Russian Academy of Architecture and Construction Sciences

Mikhail M. Volkov

Ministry of Construction and Infrastructure Development of the Sverdlovsk Region

Dmitry Niskovkih

Head of Sysert urban district, Sverdlovsk region

Sergey Nepomnyaschiy

Heliotektur Institute

Sergey Trukhanov

T+T Architects

Ilya Zalivukhin

Yauzaproject

Nikolay I. Shumakov

President of the Union of Architects of Russia

Stephan Rewolle

Associate partner of gmp

Sergey Shashmurin

Chairman of the Sverdlovsk branch of the ``Union of Designers of Russia``

Andreas Faoro

Founder of the architectural bureau UNLAB

Vladimir Ason

INTBK, CEO

Yuri G. Vissarionov

Vice-President f the Moscow Branch of the International Academy of Architecture – IAAM-MAAM (Eurasia)

Lev Vladov

Urbanist

Mikhail B. Vyatkin

Honored Architect of the Russian Federation

Vladimir Zlokazov

Urban Architect

Olga N. Ivanova

Department of Strategic and Territorial Development of the Sverdlovsk Region

Lina Hassan

Metropolitan Studio of Architecture

Manisha Agarwal

Partner of Mobile Offices / MO-OF

Vera Odin

Fonder of Buro FORM

Oleg Petrov

Winkhaus Russia

Catherine Trotz

Shuko International Moscow

Helena Fedotova

Founder of Studio UNO

Dmitry M. Vogel

Head of the Urban Environment Design Department, Yekaterinburg

Shantanu Poredi

Founder of Mobile Offices / MO-OF

Evgeniy Shashkov

SEVALKON

Philip Ball

Dyer Architect
Sorry, no posts matched your criteria.

winners2

David-Basulto

David Basulto,

Founder and Editor in Chief of ArchDaily, Member of the professional jury of the international competition Eurasia Prize 2018:

 «We believe that we need to inspire architects understanding the diversity and complexity of our world…»

ArchDaily exists for more than 10 years. During this time you’ve published tens of thousands of projects from different countries and prepared hundreds of interviews with professionals in the architectural and urban planning sphere. Summarizing the received knowledge, can you single out some global trends, forecast in what direction the modern architectural and town-planning sphere is moving?

– From all the interesting trends we are seeing around the world, perhaps the most interesting are:

Doing more with less. In emerging economies, where resources are scarce, architects need to do more with less. This has led to innovations specially in the use of materials, which result in projects that are more honest. From progressive housing in Chile to rebuilding efforts in Mexico, from bamboo use in Indonesia to the use of brick in Iran. All these trends have been shaped by innovation and are presenting a strong aesthetics that is the true expression of materials. This is also connected with an interesting trend we are seeing, as a new regional character is coming out of this. Globalization flattened architecture during the 90s and early 2000s, in a similar way that happened with the International Style. But now we are seeing that this new aesthetics of the “more with less” is resulting in a strong local character of projects. Vietnam, Iran, Indonesia, Paraguay, Chile, are good examples of this.

Your audience is hundreds of thousands of specialists from all over the world, which makes ArchDaily the largest professional network for architects and urbanists. Do you feel responsible for the content that you publish? What values and ideas do you consider important to broadcast to your readers?

– Our mission is to improve the quality of life of the next 3 billion people that will live in cities by 2050, by providing inspiration, knowledge, and tools to the architects who will face this challenge. By being today the largest platform for this, we have a tremendous responsibility in the daily curation we are doing. We believe that we need to inspire architects understanding the diversity and complexity of our world, and for this we need to abstract ourselves to understand what real value can a project transmit, beyond pure aesthetics. The impact of buildings in the urban fabric, the use of local materials, the development of a local character, innovation, material technology, are among the things that interest to us from a building point of view. But also where our profession is going, how young architects can enter into the profession faster, and how to scale architectural knowledge, is that interests to us from a profession point of view.

As far as we know, you position ArhDaily not only as a media, but also as the largest industry library. Have you thought about developing this idea, perhaps, to create an educational platform on the basis of the portal?

– As practicing architects we understood the importance of having access to a library of inspiration and knowledge, and also about materials and construction products, a core part of the architect’s work that is very hard to develop at the beginning of your career. That’s why we build our product catalog, but always understood as an instance of learning. In that aspect learning has always been embedded into what we do, but in a passive way. We have been discussing how to approach the trend of online education, specially by understanding the need of scaling proper architectural knowledge across the world and how e-learning is and is not working today.

What problems of modern industrial cities do you consider to be the most serious and why?

– The reconversion of former industrial zones with rich urban potential is perhaps the biggest challenge. In the past industrial age, these zones would be located in prime land: waterfronts, near transport infrastructure, central areas. As industries move out of the city or just get replaced by technology, there is a big opportunity to turn this former industrial zones into new developments for the city, usually of big scale and with the potential to refurbish old buildings. The industrial infrastructure also has potential, as it usually leaves voids across the city. On the other hand, what will the new “industry” look like, with massive automated facilities outside the city, from data centers to distribution hubs.

What, in your opinion, is the main achievement and the main weakness of the architecture of the XXI century?

– For me globalization is the biggest achievement and the biggest weakness of this era. It offers many benefits, but with the danger to flatten everything.

What architectural objects built in the last 10 years impressed you the most?

– For me the most interest objects have to do with city transformations. From the High Line in New York to Kings Cross in London, to Zaryadye Park in Moscow. In terms of the building as experience, Japanese architecture is always sublime to me. From the Teshima Museum by Ryue Nishizawa, to Sou Fujimoto radical housing.

Which country (or countries), in your opinion, is at the forefront of architecture and urban planning?

– There are countries where architectural culture is very strong and there is space for experimentation, such as Japan. But the countries that today interest me the most are the places where there is a rapid growth in architecture in hand with a strong local identity, as I mentioned before: Indonesia, Vietnam, Iran.

You’ve visited several Russian cities. Can you give a review of the architecture with which you managed to get acquainted? What impressed you most, what decisions seemed controversial?

– For me Russian cities have always been fascinating in the sense that there is a series of accumulated layers, from neo classical to modernism, with a unique character. Of course that the soviet era architecture is interesting to me as it materialized the ideals of a society, when architects played an important role. Today I see that the challenge is on how to move forward with a new character, that can acknowledge the past, but building a new identity away from false historicisms or copy/paste of globalization’s ideals, materializing the needs and aspirations of Russian society today.

The headquarters of the Eurasian Prize is located in Yekaterinburg, an industrial metropolis located east of the Ural Mountains. The general impression of it can be received by watching this short video. How would you describe this city, which 5 epithets suit it most? With what city would you compare it?

– Yekaterinburg looks like a city in change, with a strong presence of its industrial past and neoclassical and post-soviet architecture, finding its new character. The presence of the Itse river and its connection with the city offers many opportunities, reminding me of cities like Frankfurt.

_MG_3929
_MG_3998
00001124
copyright_laurian_ghinitoiu_nordic (17 of 49)
IMG_6736
mision
Poredi

Shantanu Poredi, Manisha Agarwal:

 “We were attracted to the idea of discovering Russia»

Information about the architecture and design contest “Eurasian Prize 2018” reached different parts of the world. It reached the Indian architects. As a result, two of its representatives sent a number of their projects to the competition and won. They are the founders of the Studio MO-of Architects/Mobile Offices Shantanu Poredi and Manisha Agarwal. They arrived to receive prizes personally from the hands of the organizers in a festive atmosphere. Recall that the awarding of the winners of the “Eurasian Prize” was held in the days of the forum ARCH EURASIA 5-7 December in Yekaterinburg. The winners kindly answered the questions of our portal about the forum, their participation in it, the problems of modern cities and impressions of Yekaterinburg.

Tell us about your impressions of the Eurasian Prize competition and the ARCH EURASIA forum. First, how did you know about this competition? Secondly, how do you estimate the level of these events?

Shantanu Poredi: we learned about the forum on the portal archdaily.com ahhh! We found the concept of the contest very interesting and decided to send our works. In addition, we were attracted to the idea of discovering Russia. After your country held the World Cup, a lot of information about your country has penetrated into the world. We can say that Russia has opened from an unexpected side: so many cities, so many different architecture, so many cultural features. Moreover, your city is located on the border of Europe and Asia, where there is a merger of two cultural layers.

Manisha Agarwal: In addition, we decided to take part, because the jury was international, in its ranks were reputable architects. For us it was important that specialists of such a high level evaluated our work. We are happy with the holding, so many people, so many contacts, and a lot of interesting information.

Will you continue to take part in the competition?

Manisha Agarwal: Probably. And the competition has become attractive not only for us. When our architect friends found out that we had won the competition, they wanted to take part too.

Let’s then talk about the problems of modern cities and architecture. In India, as in the Urals, the urban economy is closely linked to industry. But gradually plants and factories are either closed or transferred outside the city. The question arises how to optimally move from an industrial state to a post-industrial one. How do you see the solution to this problem from an architectural point of view?

Manisha Agarwal: we really have this situation in Bombay. For a long time it was cotton production, but then the authorities decided to move it outside the city. The question arose how to further develop the city than to fill the space that arose as a result of deindustrialization of the city. I can outline two solutions to this problem. The first is the construction of new housing, parks and gardens. The second is the construction of entertainment and shopping centers.  Moreover, this is not necessarily due to the demolition of buildings. Industrial buildings can be converted into hotels, bars, something else. For example, in our city in the former building of the textile factory is an advertising Agency.

Any process of” rebirth” of the city faces a number of problems. What problems do you have in India, and how do you solve them?

Shantanu Poredi: the Fact is that our urban planners simply copy the approaches of American cities. Glass skyscrapers are being built there, and we are following this example. Moreover, look all the models and even construction materials are imported from USA. But all this is very poorly integrated into our urban landscape. I would even say that a few disfigures him.

Why is it poorly integrated?

Manisha Agarwal: because high-rises are built, but do not provide the space around them with the appropriate infrastructure, do not increase the public transportation, do not make Parking, the lack of energy resources for the maintenance of buildings affects. In addition, there are not enough green areas around such buildings.

If these problems are obvious, and you point to them, why don’t your authorities listen to architects?

Shantanu Poredi: Architects try to point out these problems to the government, but money solves a lot. The main thing for developers is to sell more apartments, what will be the appearance of the city, what infrastructure problems will arise as a result of such urban development policy, they are not worried.

Manisha Agarwal: and these problems are pointed out not only by professionals, but also by society itself. There and here, there are groups of activists who call not to build up the city in this way. Sometimes they even manage to achieve something. However, it takes a long time for the authorities and builders to understand the fallacy of this path. Water wears away the stone.

How to solve the problems of post-industrial cities?

Shantanu Poredi: we need to develop public transport. It was almost replaced by cars, and this is traffic jams, gas pollution, noise. Singapore and London can be called as a reference point. For example, in Singapore, an ordinary person can not buy a personal car, because it is unrealistically expensive. Most people use public transport. As for London, there are very high prices for Parking spaces. This encourages people to travel by public transport, and use private cars to go somewhere on the periphery of the city or outside the city.

In addition, the city is uncomfortable when people there just do their work when there are no places for normal rest and leisure. As a guide, I can name the Scandinavian countries. There people not only know how to work, but also to relax. You can always find space for spending quality leisure time.

Could you name the standards of modern development cities?

Shantanu Poredi: I would first of all name Hong Kong because of its density. But it would be good to integrate Copenhagen’s urban environment and infrastructure. In my opinion, it would be an ideal city. That is, on the one hand, has a high density of buildings and the intensity of life, but it is very comfortable in its infrastructure. It is also important to point out the population density in the city. When it falls, cities slowly begin to degrade.

Above you are critical of the high-rises. How do you assess this way of urban development in general? Do you need to build up cities with buildings of 20-30 and higher floors?

Manisha Agarwal: Building up is not a bad idea. But it is important that there should be some general concept in this method of development, and not just randomly growing buildings of 20-30 floors or even higher. It is also important to understand how the floors will be used in such buildings, what they are needed for.

Shantanu Poredi: I can say that we have submitted several projects to the Eurasian prize competition. Among them there were buildings of 12 floors. But three floor building won project. Judge for yourself how promising high-rise construction. The jury chose a low-rise building because it was more interesting and attractive. Therefore, from the point of view of comfortable housing it is not the number of floors.

What can you say about Yekaterinburg, the city where the ARCH EURASIA forum and the awarding of the winners of the Eurasian Prize contest are held? Does it correspond to your ideas about the proper development of the city?

Shantanu Poredi: I saw that in your city the industry has already been moved outside the city. This is a good thing. I liked that there are footpaths in the city center. It seems to me that the city should be like this. Truth, I did not see people on bicycles. But perhaps this is due to the winter weather. However, cycling infrastructure is important for a modern city. In my opinion, your city should develop in the direction of pedestrian zones. Because first of all any city should be convenient for residents. I also liked the fact that the forest is close to the city. Harmonious development of cities in harmony with nature – today it is important.

7C9A3129_Arch Eurasia2018
7C9A3142_Arch Eurasia2018
7C9A3573_Arch Eurasia2018
7C9A3581_Arch Eurasia
7C9A3581_Arch Eurasia2018
Michael Faulkner

MICHAEL FAULKNER

Partner at Design Haus Liberty, Member of the professional jury of the international competition Eurasia Prize 2018:

Michael Faulkner  spents 13 years working on big, high profile developments like Imperial’s White City Campus, The Cleveland Clinic London, NOVA Victoria in London and Abu Dhabi’s Al Maryah Island.

Michael’s used to designing, managing and executing projects in all phases of development –often with tricky constraints and tight timescales. He loves working in a team to find creative answers to difficult problems. He’s a member of the American Institute of Architects, and graduated with distinction from Harvard University in [date] with a Master of Architecture degree.

Before joining DH Liberty, Michael was a Director at PLP Architecture and has also worked at international practices KPF and Kieran Timberlake both in London and the United States.

On these pages we will show you some bright works of this studio.

Portfolio: Four Seasons Hotel in El Kuwait

Four Seasons Hotel in El Kuwait

Kuwait became a new boiling point of design when the Four Seasons Hotel appeared in it. It is located in one of the two towers in the Burj Alshaya complex, this is a new multifunctional building. The authors laid in the building a modern vision of Middle Eastern design. It has a glass appearance with an Arabic pattern. Lighting is made to individual order. Inside you can everywhere see works of contemporary art that catch the eye. The authors admit that their goal was to cause a sense of surprise among the guests. Everywhere you can find references to the art of the Middle East, but in its modern rethinking.

Press Room
MF 1
Four Seasons KUW for CNT
Dubai, United Arab Emirates, 21-Jul-17
Photo by Ethan Mann/ITP Images
MF 3

Portfolio: Boutique hotel My Chelsea

Boutique hotel My Chelsea

Boutique hotel My Chelsea, part of the My Hotels brand has been designed by Design Haus Liberty with a fresh and welcoming style.

The beautiful gardens and iconic flower shows renowned for the area have all influenced the hotel’s designs to create an experience where botany and nature combine to provide a serene environment for guests to relax and soak up the atmosphere.

MWD
MF 4
MF 5

Portfolio: Penthouses South Bank Tower

Penthouses South Bank Tower

Design Haus Liberty has been asked to redefine luxury living for the 21st century. This iconic masterpiece will be showcased in the exclusive high-rise penthouses of CIT’s new development: South Bank Tower. Located on a prime riverside site, this penthouse take advantage skyline views and lifestyle living through architecture.

The office volume, with its refined, formal vocabulary, reflects the distinct orientation of the site while addressing issues of sustainability, maximum efficiency, and flexibility. The entire building is recessed from the urban frontage and shielded by a carefully composed set of louvers along the western elevation designed for both maximum sun shading and privacy. The design of the Leblon Offices does not contextualize itself with its material palette, but rather through its articulation and layering of the primary façade with a screen. This enables the building to recede from the city while maintaining a street front. It offers its inhabitants the desired privacy and protection from the sun while maintaining a visual connection to the street and the sense of transparency.

The eastern section of the building is spaced apart from its neighbors to create internal courtyards and provide natural lighting on two exposures for all office spaces. Generous vertical gardens tie these open-air atriums into the exposed concrete core of the building.

The entire project straddles between the refined precision of a white aluminum-and-glass free-plan office, and the roughness of concrete and the vegetation within the courtyards. The firm’s design role was to bring to life a vision for a successful, high-end office space with a project that aspires to become a significant architectural contribution to Rio de Janeiro, respecting Brazil’s rich architectural heritage while simultaneously challenging preconceived notions of indoor and outdoor spaces, and the relationship between the building and the city of Rio de Janeiro.

Archilovers
MF 6
MF 7
MatteoThune

Matteo Thun, Italian architect and designer, Member of the professional jury of the international competition Eurasia Prize 2018:

“My undisputed idols are still the Walser mountain farmers”.

“I’m not a designer, I’m an architect working on a large and small scale,” says Matteo Thun, author of many architectural and industrial design projects. In an interview with Le Tabouret, he shared his understanding of architecture.

When did you decide to become an architect/designer, and what was the determining factor in choosing the profession?

– I studied with Kokoschka and learned ‘how to see’. This led me to become an architect – in small and big scale.

 How would you describe your philosophy of the architecture of the future? What message do you broadcast to the world through your work?

– Since starting out with my company, I am an advocate of a longlasting architecture style that focuses on the Genius loci, on local traditional architecture, on local materials, on the needs of the residents. We try not to talk about sustainability we prefer to discuss consistency.

Which project was the most difficult in your career and why?

– …the next.

Whom of modern architects/designers would you call your soul mate?

– I admire the sensitivity of the works of Rem Koolhaas and the poetic style of Jean Nouvel – but to be honest, traditional architecture is most inspiring to me. My undisputed idols are still the Walser mountain farmers. Because of their poverty and the climatic conditions, they have naturally always sought the most economical and simplest solutions and constructed along the lines of energy saving with exemplary simplicity and efficiency.

 What message do you broadcast to the world through your projects?

– Our work focuses on aesthetic durability, technological longevity, and the future lifespan of buildings and products. We respect and find solutions to work with nature – not against it.

How do you think what is the value of such open contests?

–  It’s a platform for exchange of ideas, of solutions, of trends….

The headquarters of the Eurasian Prize is located in Yekaterinburg, an industrial metropolis located east of the Ural Mountains. The general impression of it can be received by watching this short video. How would you describe this city, which five epithets suit it most? What city would you compare it to?

– Vibrant, Contrast of New and Old, In-Between, Heritage, Russian architecture.

Matteo Thun + Partners is a multicultural architecture and design studio with Headquarters in Milan and subsidiaries in Shanghai. The company acts on an international level and develops projects from hospitality and residential, headquarters, retail and urban design as well as masterplanning since 1980.

A profound respect for the soul of the place and a sensitive approach to the brand’s individuality is key for the teams of 70 architects, interior, product and graphic designers who work from micro to macro, are interdisciplinary and highly qualified in the management of complex projects. Their work focuses on aesthetic durability, technological longevity, and the future lifespan of buildings and products.

Belux Arba 2 013
Belux Arba 134
Содержание_ интервью_портфолио_читка_MatteoThunAtelier_VeryWood_Capri©MaxRommel_18
Содержание_ интервью_портфолио_читка_MatteoThun&Partners_VigiliusMountainResort©VigiliusMountainResort_29
Содержание_ интервью_портфолио_читка_MatteoThun&PartnersPower plant©Jens Weber2_19
Содержание_ интервью_портфолио_читка_MatteoThunAntonioRodriguez_ZwillingTwins1731©Zwilling3_24
Содержание_ интервью_портфолио_читка_MatteoThun&Partners_HospitalCampus©MatteoThun&Partners_30
Содержание_ интервью_портфолио_читка_MatteoThunAtelier_VeryWood_Carmen©MaxRommel_25
Содержание_ интервью_портфолио_читка_matteo-thun-partners-longen-winery-guest-houses_26
Titus Bernhard Architect

Titus Bernhard

Founder of Titus Bernhard Architekten, Member of the professional jury of the international competition Eurasia Prize 2018.

PORTFOLIO

Titus Alexander Bernhard was born in 1963 in Augsburg (Germany), studied architecture in Braunschweig, Milan and New York. In 1991, he received a diploma. Collaborated with a number of companies and architects: PSP, Richard Meier and Partners, Bohn & Bohn Architekten and others. In 1995, he opened his own office in Augsburg, achieved numerous successes in competitions, received awards, lectured, has publications in Germany and abroad. Today is the head of the company Titus Bernhard Architekten.

Titus Bernhard planned the football arena in Augsburg together with Peter Kegl, took part in the competition for the reconstruction of Berliner Schloss, designed the city hall and the community center in Bernried, as well as the numbers of villas and apartment buildings in southern Germany. He is currently working on a social housing project for the WBG Wohnbaugruppe der Stadt Augsburg.

You can see some of his works here.

Portfolio: New residential and commercial building

New residential and commercial building

on ulmer strasse

Due to the current difficult situation in the German housing market, the city of Augsburg urgently needs a lot of affordable and socially oriented apartments. Low-income citizens are also entitled to good housing and attractive architecture. The implemented concept includes 140 residential units. The apartments have no barriers, some of them are accessible for disabled people. On the ground floor there are public areas, supermarkets, cafes and shops, as well as access to the apartments above. Upstairs there is a spacious garden that combines the neighboring park of the development zone with playgrounds for residential units. All apartments are oriented south to the park.

 Town Hall in BERNRIED

The main principle of the design of this object was the search for forms for the ensemble of the town hall, festival, cultural hall and cafe. As a result, a powerful form was found that avoided the hardness of a rectangular cubature. Different styles in the settlement of Bernried were taken as examples. They form with the severity of rectangular margins the dual image of the characters.

 Administration building PTG, Augsburg

The building has a very unusual facade solution, which hides. Parking in a two-story building is offered as an integrated parking area. The wedge-shaped storage area and the core form a buffer on the ground floor between the garage and the training area. The latter in turn makes it possible to organize high-quality residential and conference areas around the central roof terrace facing west. The vertical space between the plains is enhanced by spacious air spaces and galleries with hanging gardens.

THE NEW RESIDENTIAL AND COMMERCIAL BUILDING ON ULMER-STRASSE is a good example of affordable and socially oriented apartments.

The new residential and commercial building on Ulmer-Strasse is a good example of affordable and socially oriented apartments.

TB2

The town hall in Brenrida forms a multifunctional ensemble of public spaces.

TB3

The PTG administration building, Augsburg, has a very unusual façade solution, behind which is an aarkovka, a storage area and a training area.

TB3_1
Fawad Hussein

Syed Fawad Hussain (Pakistan):

 “Architecture is more important than money and customer’s whims” – architect from Pakistan

The award ceremony of the winners of the contest “Eurasian Prize 2018” United architects from different parts of the world on one site. The event was also attended by architect from Pakistan, founder and chief architect of Metropolitan Studio of Architecture said Fawad Hussain (Syed Fawad Hussain). He shared his view on the trends of architecture, and also spoke about his impressions of the competition and Yekaterinburg. Recall that the awarding of the winners of the international competition of architecture and design “Eurasian Prize” was held in Yekaterinburg 5-7 December in the framework of the forum ARCH EURASIA.

Do you know the principles on which a modern architecture stand?

In my opinion, today architecture is developing due to two factors – technology and science. Today, if the city wants to develop, it must introduce technology and scientific achievements. As an architect, I understand this very well. But, unfortunately, not we, architects, make decisions how and what to build. We only develop and offer projects. That is, cities should be developed on the basis of technology and scientific achievements, architects must become members of the teams that make decisions. They must have real levers of power in their hands. Then we can move forward faster.

How do you interact with those who make decisions in a real situation?

During the construction of an object there are always two sides: the architect and the customer. And we always try to find mutual understanding with the client. As the result, it does not happen that we ordered one thing, and we did something else at its discretion. Anyway, we’re making concessions.

So in Pakistan, money is everything?

Like everywhere else in the world. The only thing I would like to note is that we, architects, set ourselves the task to convey to the customer our message, that is, to explain and justify our project, to try to prove why the implementation in its original form will be the right solution. If the architect fails to convey his message to the customer, to insist on his own, then he is not so professional. That is, nowadays it is not enough to be a good architect, you also need to be a good negotiator, and you need to be able to achieve your goals.  I am convinced that architecture should not depend on the client. An architect should always be able to bring his ideas to the end. Architecture is more important than money and the whims of the customer. Of course, in reality it is not always possible to achieve their own. But we must strive for this.

What architectural practice, would you estimate as good? What did impress you over the last years?

I would not name some separate buildings. Probably there were some good ideas. Nevertheless, if you really want something concrete, I would single out Frank Gehry’s creations. For example, in Prague there is his building “Dancing house”. Or in the Spanish city of Bilbao the Guggenheim Museum is built. I like that he does not just design a house, but lays there some concepts, fantasies.

On the level of the Russian government today is very popular to make the city “smart”. What do you consider a “smart city” and how do you assess the prospects of this concept?

The term “smart city” originally came from the capitalist environment, from some large corporations. Therefore, I would not use that term. There is something in this term that replaces a man. However, I think we don’t need smart cities, we need smart people. The investments must go for not to make the cities “smart”, but to make people smart. First of all, you need to invest in education, not just in some technology.

Let’s talk about our forum ARCH EURASIA and the international contest “Eurasian Prize”. Surely, this is not the first such event in your professional life. What impressions did these events leave in your life?

When I found out that my project won the competition, I really wanted to come here. And everything that happens here is amazing to me. And a warm welcome, and interesting interlocutors, and a very rich business program.

I am sure that both the forum and the competition have become important events for your city Yekaterinburg. These are two more ways for the city to make itself known to the world. Thanks to these events, we learned that there is a region of the Urals, that there is a city of Yekaterinburg, that it stands on the border of Europe and Asia.

What associations do you have when you think about our city, what epithets could you give it?

I think your city is both cold and warm. The weather is cold and the people are warm. As for architecture, I saw a mixture of historical heritage and modern buildings. It feels good. This is what many cities need. In addition, one of the modern trends in the world is the protection of the environment. I can see that you have a lot of green areas in the city. Yekaterinburg should use this factor for its own popularization. Your city is focused on the environment – and this is its advantage.

7C9A2719_Arch Eurasia2018
7C9A2774_Arch Eurasia2018
7C9A3137_Arch Eurasia2018
7C9A3863_Arch Eurasia2018
7C9A3872_Arch Eurasia2018
Bernhard Karpf

BERNHARD KARPF,

Associate Partner of Richard Meier & Partners, Member of the professional jury of the international competition Eurasia Prize 2018.

PORTFOLIO

Bernhard Karpf is an Associate Partner since 2001, having been with Richard Meier & Partners since 1988. As one of the firm’s principal design partners and highly valued member of the senior management, he currently leads the design efforts on the new Headquarters for Engel & Völkers in Hamburg, Germany and for new residential projects in Stuttgart, Germany, and Jesolo Lido, Italy. His international background and experience are substantial contributions to the firm’s global success.

Mr. Karpf was the Design Partner for the Burda Collection Museum in Baden-Baden Germany which opened to critical acclaim in October 2004 and the Coffee Plaza office complex in Hamburg, Germany. He has led the design- and management efforts on numerous completed projects such as the Leblon Offices in Rio de Janeiro; the Jesolo Lido Condominium and Hotel in Jesolo, Italy; 165 Charles Street Apartments in New York City; two Department Stores for Peek & Cloppenburg in Germany; the Arp Museum in Rolandseck, Germany; the Rickmers Headquarters and subsequently the Rickmers Residence, both in Hamburg, Germany, and the Euregio Basel Office Building in Switzerland. His most recent accomplishments include such iconic projects as the Surf Club Hotel and Condominiums in Surfside, Florida, and the Torre Cuarzo on Reforma in Mexico City, which won the 2015 Progressive Architecture Award.

Bernhard Karpf studied architecture and literature at the University Stuttgart, Germany, the ETH Zürich, Switzerland, and the Technical University Darmstadt, Germany, where he received his diploma. After being awarded a Deutscher Akademischer Austauschdienst (DAAD) fellowship in 1986 he continued his education in the Masters of Architecture/Urban Design Studio at Cornell University from 1986 to 1988. He is licensed as architect in New York and in Germany. As member of the American Institute of Architects he was elevated to the College of Fellows of the AIA in 2018.

Portfolio: Jesolo Lido Condominium, Jesolo, Italy

Jesolo Lido Condominium, Jesolo, Italy

The Jesolo Lido project was conceived as a landmark beachfront destination on the Adriatic coast of Italy intended to draw guests to its residential and hotel components.  The complex is comprised of Jesolo Lido Village, completed in 2007, a three-story residential building set inland at the scale of the adjacent residential fabric, and two buildings set on the ocean front: Jesolo Lido Condominium and Jesolo Lido Hotel.

The condominium and hotel have been oriented in order to maintain views of the sea from the depths of the site and from the village. The concept separates the areas into low density (ten stories on beach-front) and high density (low-rise to the rear of the site) presenting the opportunity to create different senses of “place” within the same area.  All three projects are tied together along a spine running from north to south acting as a viewing corridor and public access walkway to the beachfront.

Jesolo Lido Condominium is linked to the Village by a common architectural language and an open entrance plaza, creating a dialogue between the two projects. Two of the most important factors in the design of the Condominium were to create individual units with prominent East and West exposure and living room terraces with privacy and openness. Every unit was designed taking in consideration the public areas, the beach and natural light. The project is a composition of volumes and voids, with a brise-soleil system that runs continuously along the East and West elevations. At dawn and dusk light will filter through the voids between the residential modules providing for particularly animated light conditions.

RH2122-0031
RH2122-0084
RH2122-0047

Portfolio: Arp Museum, Remagen-Rolandseck, Germany

Arp Museum, Remagen-Rolandseck, Germany

The design of the Arp Museum represents the seamless integration of the building’s spectacular site with the museum’s mission to showcase the work of the Dadaist master Hans Arp and his circle. One of the unique features of the region in which the museum is located is the series of medieval castles that line a 35-mile stretch of the river Rhine. The Arp Museum, sited on a wooded escarpment overlooking the Rhine, responds and echoes the forms of these captivating relics.

The structure’s entry sequence does not begin in the museum proper, but rather at the base of the bank-side mountain, in the old village railway station, used since the 1960s as an exhibition space. The lowest level of the station functions as the main entrance to the new museum building, which is reached only gradually by a series of carefully modulated tunnels and shafts that burrow into and up through the mountain to the new building.

The first of these subterranean sequences begins from this lobby, which leads to a 40-meter-long tunnel—illuminated by two continuous bands of light—that extends below ground under the railway tracks to an exhibition pavilion that stands independent of the main museum building. The modest pavilion features polished concrete floors and a discreet slotted skylight; aside from providing ancillary temporary exhibition space, the pavilion also establishes a sense of expectation and uncertainty that is further reinforced by the next sequence, which materializes as another subterranean tunnel, this time 35 meters long and terminating at the bottom of a dramatic 40-meter-high shaft with access to two glass-enclosed elevators. These elevators ascend through the shaft to a conical tower structure above grade. Here the translucent tower walls illuminate the shaft and elevators, with added illumination and hints of views provided by transparent glass slots in the tower walls. At the tower’s apex the elevators open onto a 16-meter-long, glass-enclosed bridge which represents the final stage of the sequential promenade into the museum.

RH1710-35
RH1710-
RH1710-5

Portfolio: Leblon Offices, Rio de Janeiro, Brazil

Leblon Offices, Rio de Janeiro, Brazil

The Leblon Offices is a sustainable structure incorporating generous natural light, and a unique composition of concrete, glass, and innovative vertical gardens. The commercial office building in the Leblon neighborhood of Rio de Janeiro houses the new international headquarters for one of Brazil’s leading alternative investment and asset management firms. The structure consists primarily of private interior courtyards, open office spaces and a series of terraces that create a direct connection with the urban artery of Bartolomeu Mitre Avenue.

The building contains seven floors above ground for a total height of 25 meters with a leasable floor area of 6,500 s.m. A spacious lobby anchors the building to the streetscape, and three subterranean floors provide additional leasable space and private parking.

The office volume, with its refined, formal vocabulary, reflects the distinct orientation of the site while addressing issues of sustainability, maximum efficiency, and flexibility. The entire building is recessed from the urban frontage and shielded by a carefully composed set of louvers along the western elevation designed for both maximum sun shading and privacy. The design of the Leblon Offices does not contextualize itself with its material palette, but rather through its articulation and layering of the primary façade with a screen. This enables the building to recede from the city while maintaining a street front. It offers its inhabitants the desired privacy and protection from the sun while maintaining a visual connection to the street and the sense of transparency.

The eastern section of the building is spaced apart from its neighbors to create internal courtyards and provide natural lighting on two exposures for all office spaces. Generous vertical gardens tie these open-air atriums into the exposed concrete core of the building.

The entire project straddles between the refined precision of a white aluminum-and-glass free-plan office, and the roughness of concrete and the vegetation within the courtyards. The firm’s design role was to bring to life a vision for a successful, high-end office space with a project that aspires to become a significant architectural contribution to Rio de Janeiro, respecting Brazil’s rich architectural heritage while simultaneously challenging preconceived notions of indoor and outdoor spaces, and the relationship between the building and the city of Rio de Janeiro.

RH2446-0085
RH2446-0026
Balaz Bognar

Balazs Bognar, architect, partner of Kengo Kuma & Associates

 “There is an active architectural community in Yekaterinburg”

We continue to publish interviews with renowned architects, laureates of the “Eurasian Award 2018” competition. One of them is Balazs Bognar, licensed American architect, partner of Kengo Kuma & Associates. He arrived in Yekaterinburg to receive an award from Japan. After the award ceremony, he shared his view on the development of modern architecture and spoke about his impressions of the competition and Yekaterinburg. Recall that the award winners of the competition took place during the days of the ARCH EURASIA forum on December 5-7.

Tell about modern trends in architecture. What do you like about them and what not?

– I would single out two main trends. The first trend is caring for the environment. The second trend is to create an environment that is comfortable for people. True, there is one not very pleasant moment for us, architects and designers. When we want to implement the principles I have outlined, then we confront with a lack of understanding from the authorities, we have not enough rights to implement our ideas. Legislation does not keep pace with trends in architecture and become obstacles to development.

Do you implement these principles in your projects? Or are they more theoretical for you?

– Of course, I implement 100%. We always try to bring our ideas to the result, although for these reasons we do not always succeed.

Your project won the festival-contest”Eurasian Prize”. What other interesting projects that you have created on the basis of these principles can you mention?

– All Kengo Kuma & Associates projects are based on the principles of ecology and comfort for people. Therefore, I would not even single out something special among our works. Here at the forum ARCH EURASIA I spoke in detail about our projects and it was clear that the audience is interested, they support the ideas that I told them.

What do you do when the customer or the authorities do not allow you to implement your project in full, but try to make their own adjustments?

– We always try to find a dialogue with business and government. But if we are given to understand that our project is possible only in a modified form, then we are not upset. We are just going to look for another place where it can be implemented. We live in an era of globalization. And if in one place we have not found a common language, we will find it in another. We do not compromise our principles, they are above money and interests of the authorities.

What architectural objects you could call standards of the principles designated by you. That is, what impressed you personally over the past five to ten years?

– I would not concentrate on specific objects. We need to see a complete picture of the world. It is more important to understand how cities as a whole develop, what life and interaction between people are like in them, and not some separate buildings or objects. And then for me term in five-ten years is a small period of time. I cannot say that over the years I am being strongly impressed by any architecture. Regularly in the world they build something interesting, eye-catching. But we live in such a fast-paced world that something what impressed you today, you forgot a week later.

But take Hong Kong, for example, as the city of the future. Many, who have been there, think it is a progressive city, including from the point of view of implementation of “smart” technologies and architecture. Doesn’t it impress you?

– But in Hong Kong there are problems with housing. Housing prices there are very high. People with small earnings sometimes have no place to live. And this does not correspond to the principle I mentioned above: the city should be a comfortable place to live, a city for people. Not the other way.

One of the ideas of our government is to implement smart cities. That is, to introduce modern technologies in buildings, infrastructure and so on, to make life more comfortable and qualified. We know from childhood that Japan is an advanced country in terms of innovative technologies. Have Japanese cities already become “smart” and what is it?

– “Smart city” in my understanding is the one that meets the needs of each group of the city’s population. I have already mentioned this principle above. “Smart” city is not only some technologies, but also the comfort of people; the city should be environmental where people live comfortably. In addition, technology only serves to provide such an environment. Therefore, I estimate that to be “smart” is not the number of embedded technology but its convenience to the residents. And in this sense, the “smart” city is not some invention of recent years. Moreover, half a century ago, the city could be “smart” if residents felt comfortable living in it. Today, there are just technologies that accelerate the processes of creating a comfortable living environment in cities.

Let’s talk about our forum ARCH EURASIA and the contest “Eurasian Prize”. Surely this is not the first such event in your professional life. What are your impressions of these events?

– I was very impressed that during the award ceremony a lot of young architects and designers came on the stage. And most of them are from Russia. That is, there is a very strong and active architectural community. Among the winners were many women. This is amazing!

In addition, the competition has a very attractive geographical location. I would even say – unique! This is the border of Europe and Asia. This means that in the future this forum can become an architectural bridge between the two continents, between the architectural communities from Europe and Asia. And there will be an exchange of experience and knowledge, which will eventually give a new fusion of architecture.

What especially surprised you in our city?

– It was amazing to me that your natural wealth is so close to the city. That is, here they are-right at a glance. Not every modern city can be proud of it.

You came from Japan. Recently, our city lost the competition for the right to host the world exhibition EXPO-2025. We gave way to the Japanese city of Osaka. In your opinion, why our Japanese colleagues managed to get this right, but we did not. What is missing in Ekaterinburg?

– I honestly don’t know how organized such contests and what is the reason for winning them. But I know Osaka very well. This is a very ancient city and earlier EXPO exhibition was held there several times. Apparently, it played a role. My experience of acquaintance with Yekaterinburg has just begun. And I’ve already pointed out its merits.

By the way, I could compare two cities. For example, in Osaka there is almost no old architecture. Yekaterinburg seemed specific to me because it combines old and new architecture. For example, in the city center near the hotel, I noticed a wooden carved house — it is very unusual. In General, I saw a lot of beautiful buildings here, I do not want to say that Osaka is ugly, but there is no such unusual beauty as in Yekaterinburg. In addition, you have a lot of open spaces and parks. Your city is quite low, there are several high-rises, but basically the city is low, and that’s good too. You do not have to be a city of towers to be modern. Of the minuses, I would note very wide roads. They’re made for transportation, not for people. We need more pedestrian space.

In General, I see no reason to give up and I am sure that in the future Yekaterinburg can again compete for the right to host the EXPO.

7C9A3134_Arch Eurasia2018
7C9A3390_Arch Eurasia2018
IMG_3815
Andreas Faoro

Andreas Faoro, Founder of the architectural bureau UNLAB:

 «International Forum ARCH EURASIA it is a place where we can create experiences that will enrich the rest of our lives».

Which trends exist in the modern architecture, what do you like and don’t?

– The aims is to build upon the prospective role architecture, as a powerful tool, can play in envisioning the future of our cities. While the future of cities, metropolises and urban regions is considered the biggest challenge of the twenty-first century, architecture cannot answer to that through sculptural buildings that could land in nearly any city following a tendency towards a generic architecture for generic cities. I am really focused on the specific question of the future of the city because there is no architecture without city and vice versa. At the end of the last century, and under the influence of globalisation and privatisation, the evolution of the city that was sprawling into the countryside, has been considered ever less manageable – and therefore also no longer the field of imagination and speculation. Since the beginning of this century, and under the influence of increased conscience with regard to the worldwide urbanization currently taking place, the development of cities – and therefore the ‘architecture of the city’ – is again at the centre of political and architectural debate. But as a consequence, also the question “in what “way” ought we to build”, is again at the centre of the debate. The fact that now our cities, are currently inhabited by a diverse population and different buildings, belonging to a variety of periods, etc… renders this question even more pertinent. Of what kind of collective city-project can architecture be the emblem, the face and representation? How can an architectural project for a city be the expression of an alternative view on the collective nature of the city? This is the challenge that confronts both architects, politicians and citizens, and it can be central for promoting a Eurasian project based in Ekaterinburg as an City LAB.

Which problems have industrial cities and how can become smart?

– It is not an easy task to redefine the industrial cycle but there are a lot of potential to be considered. Depending on the type of industries, in general, cities hosting a big industrial infrastructure need to find new opportunities to convert and transform them into a more complex relationship with the city and the territory. Former Industrial cities need a distinct and precise answer on how to deal with large-scale industrial heritage. They need to shift from a mono production into a multiple combination of functions and services. In order to become a smart industrial city is important to understand the connection with other infrastructures. The new infrastructure added on to the existing one will promote other and necessary values for the society and becoming a new economic opportunity. I think we need to consider also new types (i.e. creative industries) capable to transform ideas into new products both: material and immaterial. Industry should become the “incubator of innovation.” For example, Skolkovo offers a new paradigm for a sustainable city, but being at the same time an industrial incubator.

If the problems of the modern cities is its aliens and loneliness of the person. How to make cities friendlier to people?

– The modern city was based on other necessity and other ways of living. But in itself the size of roads and buildings belonging to the time can be converted into new public spaces and new clusters promoting a variety of function: public and private. Our task as architects is to consider the overlapping and the stratification of different layers towards a more sustainable living condition. The “sustainability concept” is virtually the only possible model of land development under pressure of the global market that is able to secure a balance between higher living standards, environmental needs and economic demands. Urban development is an important aspect of the global marketplace and will radically affect the future of cities in the coming decades. Being a “sustainable city” and a “friendly city” aim therefore at becoming an operating guideline model which balances the ever shifting economic, social and ecological aspects of urban development.

The mobility aspect, besides the necessity to open new spaces that redefine the social dimension are at the basement of making our cities friendlier, depending also on specific issues.

One of the trends of modern housing is wood housing, how do you estimate this trend?

– Wood buildings are not a new trend. What it is new is that now is a possible and potential business. Of course, those buildings are now part of what can be considered sustainable. In order to build using wood is needed a program and model that take in consideration the balance between the demand and the offer and using it carefully way. Today there are different standards regarding wood constructions but this doesn’t mean that we have to use only that. There are also costs of maintenance that we have to consider and those related to environmental issues and benefits.

How do you estimate Russian architects? Is there any special Russian style? does exist or not?

– Well, to this question I can answer by saying that, Russian and especially Soviet design, some of it, anyway, occupies pride of place in nearly all foundation myths of modern architecture. No chronicle of 20th-century building design would be complete without homages to Melnikov, Ginzburg, the Vesnin brothers, and their confreres in the avant-garde architecture circles of 1920s Moscow. Yet the ensuing decades of Soviet architecture usually receive short shrift, if any – perhaps a note about eclectic Stalinist skyscrapers, or a fleeting mention of the Khrushchev -backed rehabilitation of Modernism. The architect Igor Vinogradsky, for instance, was a prolific designer of Modernist public buildings from the 1960s through the 1980s, but remains a virtual unknown. There are many buildings and studies that are an integral part of a cultural heritage but when I refer to Russian architects my thinking goes in the 20s and 30s. That architecture was a way for writing a narrative, with buildings instead of words. Something that today we have to reconsider within a totally different society and context.

Your impressions on Arch Eurasia and the Eurasian prize. What, in your opinion should be strengthened, what topics to be discussed next time, how to diversify the event and how to attract foreign architects as experts?

– First, I want to say that it has been a pleasure to be awarded and taking part at this event. The variety of events, presentations, exhibitions make this destination an epicenter for exchanging and building up an important knowledge and awareness to issues that are shared by all of us.

Dialogue is clearly crucial and having a platform of experts is essential and necessary at the same time. There are multiple topics to be discussed but also to be addressed politically, potentially through a strategic project involving local and international stakeholders. So, I think that it would be nice to establish a platform and a team of experts (international and local) that are working together on specific issues, on specific areas and/or Russian cities. It would be interesting that Ekaterinburg with its strategic location promotes itself as the epicenter of a new platform of exchange with the rest of the world. A perfect place to establish a “geopolitical space” between Europe and Asia capable to project a new geopolitical public space as a new prototype unique in its kind and a base principal to achieve recognition.

This particular social context demands a custom-made assessment of each vector in order to define its future guiding principles. Therefore, it can never be literally copied from another context. Importing a model from abroad will not produce “sustainable” results in the long run. Therefore, my point of view puts a strong emphasis of achieving high quality pro-active strategies that are highly specific and contextual as a way of achieving a successful future. The collaborative effort created made possible a shift in the conversation and it is precisely the integration of these ideas that will add value to the next events. As such, I am looking forward to all forms of collaboration, both with international as well as Russian colleagues.

7C9A2913_Arch Eurasia2018
7C9A3251_Arch Eurasia2018
7C9A3260_Arch Eurasia2018
VIT_4836_Arch Eurasia2018

Interviews:

  1. Andreas Faoro
  2. Balazs Bognar
  3. Syed Fawad Hussain
  4. Shantanu Poredi, Manisha Agarwal
  5. David Basulto
  6. Matteo Thun

Portfolio:

  1. Bernhard Kapf
  2. Titus Bernhard
  3. Michail Falkner
Чернецкий

Аркадий Чернецкий: 

«АРХ ЕВРАЗИЯ открывает перспективы для молодых архитекторов»

Международный форум архитектуры, градостроительства и дизайна АРХ ЕВРАЗИЯ 2018 состоялся. Он проходил 5-7 декабря на одной площадке с форумом 100+ в МВЦ «Екатеринбург-ЭКСПО». Мы пообщались с экспертами о впечатлениях от него. Первый среди них – бывший глава города Екатеринбург, а ныне первый зампредседателя комитета Совета Федерации по федеративному устройству, региональной политике, местному самоуправлению и делам Севера Аркадий Чернецкий. Он считает, что форум АРХ ЕВРАЗИЯ помог увеличить круг интересантов форума 100+.

Аркадий Михайлович, как вы оцениваете тематику и реализацию форума АРХ ЕВРАЗИЯ?

– Решение провести форум АРХ ЕВРАЗИЯ на одной площадке с форумом 100+ было принято мной. Это было принципиальное и осознанное решение. Это было необходимо, чтобы увеличить количество интересантов форума 100+. Участники форума АРХ ЕВРАЗИЯ смогли здесь расширить свой кругозор, понять проблематику современного строительства. Речь идет о новых технологиях в проектировании. Я думаю, это интересно многим архитекторам. В свою очередь форум АРХ ЕВРАЗИЯ предложил участникам познакомиться с проектами молодых архитекторов, тех, кто будет создавать города завтрашнего дня. Для последних этот форум открыл перспективы для самореализации. Здесь представлены крупные застройщики, которые реализуют огромные проекты, можно найти с ними точки соприкосновения. Здесь выступают реально ведущие архитекторы России и мира. Молодой специалист может познакомиться с любым из них, чтобы предложить свои идеи, проекты, услуги.

Доводилось ли вам уже услышать отзывы со стороны ваших коллег о форуме АРХ ЕВРАЗИИ?

– Для меня самый объективный фактор оценки – это количество участников форума 100+. Я помню, как еще четыре года назад участников было около тысячи человек. В этот раз зарегистрировалось уже более восьми тысяч человек. И это информация за несколько дней до начала форума. Возможно, по факту его посетило еще больше человек. Вот вам и ответ, насколько представляет интерес тематика форумов АРХ ЕВРАЗИЯ и 100+. Совместными усилиями организаторов удалось привлечь ведущих архитекторов мира. Мероприятия и решения форумов носят международный характер. Мои коллеги в разговоре со мной отметили, что это событие дало им возможность познакомиться с выдающимися архитектурными работами и практиками.

Основная тематика форума АРХ ЕВРАЗИЯ 2018 – жилье и системы расселения на евразийском пространстве. Какие тематики, на ваш взгляд, стоит обсудить в будущем?

– На форуме 100+ в первую очередь обсуждается тематика высотного и уникального строительства. Но нельзя ограничиваться только этим.  Надо следовать тем актуальным вопросам, которые ставит перед нами строительное сообщество. Это и цифровое проектирование, и девелопмент. Что касается АРХ ЕВРАЗИИ, то нужно продолжать тематику жилья. Ведь оно еще долгие годы будет оставаться драйвером развития строительный отрасли. В будущем будет интересно обсудить, например, тему деревянного строительства, я считаю это перспективным направлением. Особенно, если здесь будут предложены уже готовые технологии и проектные  решения. Бери, оценивай возможности своих участков и реализуй.

Ключевым событием форума АРХ ЕВРАЗИЯ стал международный конкурс «Евразийская Премия». Это уже 14-й по счету сезон. Как вы оцениваете его роль для столицы Урала?

– Я считаю, что этот конкурс имеет большое значение, как для архитектурного сообщества нашего города, так и страны в целом. В Екатеринбурге сформировалась очень хорошая архитектурная школа. Поддерживать ее высокий уровень можно только за счет самых широких международных контактов. За счет проведения открытых конкурсов, когда в условиях реальной конкуренции каждый из участников способен проявить свои таланты, знания, свое ощущение современности и свой взгляд в будущее.

Я хочу пожелать, чтобы та история, которая уже есть за спиной конкурса «Евразийская Премия», продолжалась еще долгие и долгие годы. В любом случае этот конкурс создает в  Екатеринбурге особую творческую атмосферу, а нам и гостям дает возможность любоваться победившими проектам. Желаю всем лауреатам конкурса ветра в паруса.

2018 г.

7C9A3110_Arch Eurasia2018
7C9A3157_Arch Eurasia18
7C9A3157_Arch Eurasia2018
7C9A3242_Arch Eurasia2018
7C9A3255_Arch Eurasia18
7C9A3255_Arch Eurasia2018
Fawad Hussein

 Сайед Фавад Хуссейн:

«Архитектура важнее, чем деньги и прихоти заказчика»

Торжественная церемония награждения лауреатов конкурса «Евразийская Премия 2018» объединила на одной площадке архитекторов из разных уголков планеты. В том числе мероприятие посетил и архитектор из Пакистана, основатель и главный архитектор Metropolitan Studio of Architecture Саид Фавад Хуссейн (Syed Fawad Hussain). Он поделился своим взглядом на тренды архитектуры, а также рассказал о своих впечатлениях от конкурса и Екатеринбурга.  Напомним, что награждение лауреатов международного конкурса архитектуры и дизайна «Евразийская Премия» проходило в Екатеринбурге 5-7 декабря в рамках форума АРХ ЕВРАЗИЯ.

На каких принципах развивается современная архитектура?

– На мой взгляд, сегодня архитектура развивается за счет двух факторов – это технологии и наука. Сегодня, если город хочет развиваться, должен внедрять технологии и научные достижения. Я как архитектор это очень хорошо понимаю. Но, к сожалению, не мы, архитекторы, принимаем решения, как и что строить. Мы только разрабатываем и предлагаем проекты. То есть, чтобы города развивались на основе технологий и научных достижений, архитекторы должны становиться членами команд, которые принимают решения. В их руках должны быть реальные рычаги власти. Тогда мы сможем двигать прогресс быстрее.

Как в реальной ситуации вы взаимодействуете с теми, кто принимает решения?

– При возведении того или иного объекта всегда есть две стороны: архитектор и заказчик. И мы всегда пытаемся найти взаимопонимание с клиентом. И в результате не бывает так, что нам заказали что-то одно, а мы сделали что-то другое на свое усмотрение. Так или иначе, мы идем на уступки.

То есть в Пакистане деньги решают все?

– Как и везде в мире. Единственное, что я бы отметил, мы, архитекторы, ставим себе задачу донести до заказчика свое послание, то есть объяснить и обосновать свой проект, попытаться доказать, почему реализация именно в изначальном виде будет правильным решением. Если же архитектору не удается донести до заказчика свое послание, настоять на своем, то значит он не такой уж профессионал. То есть в наше время мало быть хорошим архитектором, нужно еще быть хорошим переговорщиком, нужно уметь добиваться своего.  Я убежден, что архитектура не должна зависеть от клиента. Архитектор всегда должен уметь доводить до конца свои идеи. Архитектура важнее, чем деньги и прихоти заказчика. Конечно, в реальности не всегда удается добиться своего. Но нужно стремиться к этому.

Какие архитектурные объекты вы бы отметили в качестве передовых, что вас сильно впечатлило за последние годы?

– Я бы не стал называть отдельные здания. Скорее были какие-то хорошие идеи. Но если вам так хочется что-то конкретное, то я бы выделил творения Фрэнка Гери. Например, в Праге есть его здание «Танцующий дом». Или в испанском городе Бильбао построен музей Гуггенхейма. Мне нравится, что он не просто проектирует дом, а закладывает туда какие-то концепции, фантазии.

В России сегодня на уровне правительства очень популярна идея сделать города «умными». Или по-английски – smart city. Что вы считаете «умным городом» и как оцениваете перспективы этой концепции?

– Сам термин «умный город» изначально пришел из капиталистической среды, от каких-то крупных корпораций. Поэтому я бы не стал пользоваться таким термином. В нем есть нечто замещающее человека. Но я считаю, что нам не нужны «умные» города, нам нужны умные люди. Инвестиции должны идти не в то, чтобы города сделать «умными», а чтобы людей сделать умными. В первую очередь нужно вкладывать деньги в образования, а не просто в какие-то технологии.

Давайте поговорим про наши форум АРХ ЕВРАЗИЯ и конкурс «Евразийская Премия». Наверняка это не первые подобные мероприятия в вашей профессиональной жизни. Какие впечатления оставили в вашей жизни эти события?

– Когда я узнал, что мой проект победил в конкурсе, то я очень захотел приехать сюда. И все, что здесь происходит, для меня удивительно. И теплый прием, и интересные собеседники, и очень насыщенная деловая программа.

Я уверен, что и форум, и конкурс стали важными событиями для вашего города Екатеринбурга. Это еще два способа, чтобы городу заявить о себе миру. Благодаря этим мероприятиям мы узнали о том, что есть такой регион Урал, что там есть город Екатеринбург, он стоит на границе Европы и Азии.

Какие ассоциации вызывает у вас наш город, какими бы эпитетами вы его назвали?

– Я думаю, ваш город одновременно и холодный, и теплый. Погода холодная, а люди теплые. Что касается архитектуры, то я увидел смесь исторического наследия и современных зданий. Это воспринимается хорошо. Это то, в чем нуждаются многие города. Кроме того, один из современных трендов в мире – это защита окружающей среды. Я вижу, что у вас в городе сохранилось много зеленых зон. Екатеринбург должен использовать этот фактор для собственной популяризации. Ваш город ориентируется на окружающую среду – и в этом его преимущество.

2018 г.

7C9A2719_Arch Eurasia2018
7C9A2774_Arch Eurasia2018
7C9A3137_Arch Eurasia2018
7C9A3863_Arch Eurasia2018
7C9A3872_Arch Eurasia2018
Poredi

Шантану Пореди и Маниша Агарвал:

 «Нас привлекала мысль открыть для себя Россию»

Информация о конкурсе архитектуры и дизайна «Евразийская Премия 2018» дошла в разные уголки планеты. Попала она и в среду индийских архитекторов. В результате двое ее представителей прислали ряд своих проектов на конкурс и выиграли. Это основатели студии MO-OF Architects/Mobile Offices Шантану Пореди (Shantanu Poredi) и Маниша Агарвал (Manisha Agarwal). Они прибыли, чтобы получить лично призы из рук организаторов в торжественной обстановке. Напомним, что награждение лауреатов «Евразийской Премии» проходило в дни проведения форума АРХ ЕВРАЗИЯ 5-7 декабря в Екатеринбурге. Победители любезно ответили на вопросы нашего портала о форуме, своем участии в нем, проблемах современных городов и впечатлениях о Екатеринбурге.

Расскажите о ваших впечатлениях о конкурсе «Евразийская Премия» и форума АРХ ЕВРАЗИЯ. Во-первых, как вы узнали об этом конкурсе? Во-вторых, как вы оцениваете уровень проведения данных мероприятий?

Шантану Пореди: Мы узнали о форуме на портале archdaily.com. Нам показалась очень интересной концепция конкурса, и мы решили прислать свои работы. Кроме того, нас привлекала мысль открыть для себя Россию. После того, как в вашей стране провели чемпионат мира по футболу, то много информации о вашей стране проникло в мир. Можно сказать, что Россия открылась с неожиданной стороны: столько городов, столько разной архитектуры, столько культурных особенностей. Тем более, ваш город находится на границе Европы и Азии, там, где происходит слияние двух культурных пластов.

Маниша Агарвал: Кроме того, мы решили принять участие, потому что жюри было международным, в его рядах были авторитетные архитекторы. Для нас оказалось важным, чтобы наши работы оценивали специалисты такого высокого уровня. Мы довольны проведением, столько людей, столько контактов, много интересной информации.

Будете ли вы в дальнейшем принимать участие в конкурсе?

Маниша Агарвал: Скорее всего. Причем конкурс стал привлекателен не только для нас. Когда наши друзья-архитекторы узнали, что мы выиграли на конкурсе, то захотели тоже принять участие.

Давайте тогда поговорим о проблемах современных городов и архитектуры. В Индии, как и на Урале, экономика городов тесно связана с промышленностью. Но постепенно заводы и фабрики либо закрываются, либо переносятся за пределы города. Возникает вопрос, как оптимально перейти из индустриального состояния в постиндустриальный. Как вы видите решение этой проблемы с архитектурной точки зрения?

Маниша Агарвал: У нас в городе Бомбей действительно сложилась такая ситуация. Долгое время в нем было хлопковое производство, но затем власти решили перенести его за пределы города. Возник вопрос, как дальше развиваться городу, чем заполнить пространства, возникшие в результате деиндустриализации города. Могу обозначить два пути решения этой проблемы. Первый – это строительство нового жилья, возведение парков и садов. Второй – строительство развлекательных и торговых центров.  Причем, это не обязательно за счет сноса зданий. Промышленные постройки можно преобразовывать в отели, бары, что-то еще. Например, в нашем городе в прежнем здании текстильной фабрики располагается рекламное агентство.

Любой процесс «перерождения» города сталкивается с рядом проблем. У вас в Индии какие это проблемы, и как вы их решаете?

Шантану Пореди: Дело в том, что наши градостроители просто копируют подходы американских городов. Там строят стеклянные высотки, и у нас следует этому примеру. Причем берут полностью модель, и даже материалы для строительства привозят из США. Но все это очень плохо интегрируется в наш городской ландшафт. Я бы даже сказал, несколько уродует его.

Почему плохо интегрируется?

Маниша Агарвал: Потому что высотки строят, но не обеспечивают пространство вокруг них соответствующей инфраструктурой, не увеличивают парк общественного транспорта, не делают парковок, сказывается нехватка энергоресурсов для обслуживания зданий. Кроме того, не хватает зеленых зон вокруг таких зданий.

Если эти проблемы очевидны, и вы указываете на них, то почему ваши власти не прислушиваются к архитекторам?

Шантану Пореди: Архитекторы пытаются указать на эти проблемы правительству, но деньги решают многое. Девелоперам главное побольше продать квартир, какой при этом будет облик города, какие инфраструктурные проблемы у него возникнут в результате такой градостроительной политики, их мало волнует.

Маниша Агарвал: Причем на эти проблемы указывают не только профессионалы, но и само общество. Там и тут возникают группы активистов, которые призывают не застраивать город таким образом. Иногда им даже удается чего-то добиться. Но чтобы власти и строители поняли ошибочность такого пути, нужно долгое время. Вода камень точит.

Как правильно нужно решать проблемы постиндустриальных городов?

Шантану Пореди: Нужно развивать общественный транспорт.  Его практически заменили автомобили, а это пробки, загазованность, шум. В качестве ориентира могут назвать Сингапур и Лондон. Например, в Сингапуре обычный человек не может купить личный автомобиль, потому что он стоит нереально дорого. Большинство людей ездит на общественном транспорте. Что касается Лондона, то там очень высокие цены на парковочные места. Это стимулирует людей передвигаться на общественном транспорте, а на личных автомобилях ездить где-то на периферии города или за городом.

Кроме того, города некомфортные, когда люди там только и делают, что работают, когда нет мест для нормального отдыха и досуга. В качестве ориентира я могу назвать скандинавские страны. Там люди не только умеют работать, но и отдыхать. Там всегда можно найти места для проведения качественного досуга.

Могли бы вы назвать эталоны городов современного развития?

Шантану Пореди: Я бы в первую очередь назвал Гонконг в силу плотности его застройки. Но при этом хорошо было бы интегрировать в него городскую среду и инфраструктуру Копенгагена. На мой взгляд, это был бы идеальный город. То есть с одной стороны, высокая плотность застройки и интенсивность жизни, но при этом очень комфортная инфраструктура. Важно еще указать на плотность населения в городе. Когда она падает, города потихоньку начинают деградировать.

Выше вы критически отозвались о высотках. Как вы в целом оцениваете такой путь развития городов, нужно ли застраивать города зданиями в 20-30 и выше этажей?

Маниша Агарвал: Застройка вверх – это неплохая идея. Но важно, чтобы была какая-то общая концепция у такого способа развития, а не просто хаотично росли здания в 20-30 этажей или еще выше. Также важно понимать, как будут использоваться этажи в таких зданиях, для чего они нужны.

Шантану Пореди: Я могу сказать, что мы представили на конкурс «Евразийская премия» несколько проектов. Среди них были здания в 12 этажей. Но выиграл проект в три этажа. Судите сами, насколько перспективно высотное строительства. Жюри выбрало малоэтажное здание, потому что оно оказалось интереснее и привлекательнее. Так что с точки зрения комфортного жилья дело не в количестве этажей.

Что вы можете сказать про Екатеринбург, город, где проходит форум АРХ ЕВРАЗИЯ и проводится награждение лауреатов конкурса «Евразийская Премия»? Он соответствует вашим представлениям о правильном развитии города?

Шантану Пореди: Я увидел, что у вас в городе промышленность уже перенесена за пределы города. Это хорошо. Мне понравилось, что в центре города есть пешеходные дорожки. Мне кажется, что город таким и должен быть. Правда, я не увидел людей на велосипедах. Но возможно, это связано с зимней погодой. Но велосипедная инфраструктура важна для современного города. По-моему мнению ваш город должен развиваться в строну пешеходных зон. Потому что в первую очередь любой город должен быть удобным для жителей. Также мне понравилось то, что лес близко примыкает к городу. Гармоничное развитие городов в согласии с природой – сегодня это важно.

2018 г.

7C9A3129_Arch Eurasia2018
7C9A3142_Arch Eurasia2018
7C9A3573_Arch Eurasia2018
7C9A3581_Arch Eurasia
7C9A3581_Arch Eurasia2018
Nepomnyachsiy

Сергей Непомнящий:

«Я предлагаю город волшебных дверей»

Основная тема форума АРХ ЕВРАЗИЯ 2018, состоявшегося в начале декабря, была определена так: «ЖИЛЬЕ: градостроительство, архитектура и дизайн на Евразийском пространстве». Спикер мероприятия, главный архитектор Института Гелиотектуры Сергей Непомнящий, предложил свой метод строительства жилых зданий, чем весьма заинтересовал присутствующих. Он считает, что город должен стать трехмерным.  Что это такое? Мы решили поговорить об этом с экспертом.

Сергей Витальевич, сегодня перед страной стоит вызов: необходимо больше жилья. Что вы предлагаете для решения данной проблемы?

– То, что я предлагаю, это прямое продолжение теории Бориса Борисовича Родомана о поляризации ландшафтов. Суть состоит в том, что когда увеличивается нагрузка на ландшафт, освоенные человеком территории становятся все более урбанизированными, а природа освобождается от самых незначительных  следов деятельности человека. То есть природа становится естественней, а город урбанизируется и реурбанизируется. Я предлагаю все формы расселения сделать предельно урбанизированными: и одноэтажные поселки, и малые города, и мегаполисы – все должно получить максимальную концентрацию всех городских пространств и функций.

Если мы говорим о мегаполисе, то мы должны повысить эффективность использования земли не на проценты, и даже не в разы, а на порядки.  Это означает, что мы должны увеличить количество городских пространств и при этом сократить территорию города. Звучит несколько парадоксально, но городская территория и городское пространство – совершенно  разные категории. Территория – это ресурс для создания пространств.

Я за сверхплотность свободных пространств. В городе необходимо создать нужное количество уровней, чтобы всего было достаточно – и просторных квартир, и парков, и спорта, и всего остального. При этом все уровни должны быть функционально связанных между собой. По сути, это «город волшебных дверей». Открыл одну дверь и оказался в парке, открыл другую – выставочный центр, открыл третью – и оказался в своем офисе. Еще одна дверь –  аквапарк, или выход в лес, или на вокзал, откуда можно попасть в любую страну мира.  Когда все пространства максимально сконцентрированы, а коммуникации собраны в точку, то из любого одного пространства через эту точку можно попасть в любое другое пространство.

Понятно, что урбанизацию остановить нельзя. Мегаполисы будут расти. То, что делаем мы, предполагает освобождение природы от воздействия человека и дефрагментацию природных территорий.  При сокращении территории города, мы можем увеличить и объединить зоны непрерывных природных образований. Магистралей, разрезающих природные массивы, должно стать меньше, местами они должны уйти под землю. Транспортная схема также должна быть поляризована и структурирована. Безразличная и плотная сетка дорог очень экономична, но она губительна для природы. Мы должны переходить к концентрации транспортных путей, изолированных от природы.  Нужно понимать, что территориальная экспансия города  – это одновременно и разрушение природного комплекса. Поэтому когда мы говорим о трехмерном городе, включающим в себя и жилье, и офисы, и предприятия, и все остальное,  один из его элементов – транспорт, а все, что находится межу транспортом и природой – это защита от воздействия транспорта на природу.

Что дает гелиотектура для решения проблем расселения?

– Гелиотектура – это многоэтажный город, пронизанный солнечным светом. Хочу обратить ваше внимание: это не город с многоэтажными домами! Это город многоэтажных городских пространств! То есть, это не отдельные башни или небоскребы, а сплошной многоэтажный объем или сплошной небоскрёб.

Мы сделали несколько экспериментальных проектов. В частности, в Москве мы построили дом № 79 на Щелковском шоссе со светоинсоляционными каналами.  Это проект решал утилитарную задачу. Была территория, предназначенная для 12-этажной застройки. Но 12 этажей оказалось недостаточно для покрытия затрат на покупку территории.  Девелопер запроектировал вместо 12 этажей 17 и часть непостроенных квартир продал.  Но 17 этажей затеняли окружающую застройку, строительство запретили, появились «обманутые вкладчики». Мы построили 12-этажный дом, но по емкости он получился в полтора раза больше, чем 17-этажный. Это дом с габаритами 60 на 80 метров. За счет многократного расширения корпуса расселили обманутых вкладчиков, а девелопер получил солидную прибыль.

Это всего лишь маленький фрагмент застройки, но он показывает возможности создания солнечных квартир и эффекта уединения в при значительном уплотнении городской застройки. Планировочные возможности для создания комфортного и сверхкомфортного жилья там, где оно в наибольшей степени востребовано, практически не ограничены.

Нет ли климатических препятствий для реализации гелиотектурных решений в России. Все-таки у нас не так много солнца в стране. На Урале, например, зимой чаще всего серое небо.

– Гелиотектура – это не трансформация солнечной энергии в электрическую, а  максимальное воздействие естественного света на глаз, мозг и поведение человека. Мы жаждем солнца, потому что оно в дефиците. Поэтому когда оно появляется, мы расцветаем. Каждый раз, когда солнце выглядывает из-за туч или горизонта, мы должны его видеть.

Что может мешать распространению такой модели в России?

– Традиция и отсутствие интереса к слишком новому. Человек готов принять инновации в малых дозах. Слишком большой отрыв от повсеместной практики пугает.  Но для меня совершенно очевидно,  что те тенденции, которые сегодня проявляются в мире, абсолютно точно ложатся на принципы гелиотектуры. Например, новый вокзал Сан-Франциско – это, по сути многоэтажный город с несколькими видами транспорта внутри, несколькими видами городских пространств и с парком на крыше. Московский парк «Зарядье» тоже укладывается в систему – это многоэтажный объем с зеленой кровлей. Собственно, любой многоэтажный комплекс с подземными проездами и гаражами – это обязательный элемент гелиотектуры.  Особенно, если спускаясь из квартиры на лифте в подземный паркинг, попадаешь в солнечное подземное пространство прямо к своей машине. Мы реализовали такой проект.

К сожалению, сегодня в России в моде здания по типу «башня». Одна башня – прекрасно! И проектировать просто, и строить, и прекрасный вид из окна. Но когда это не солирующий объект, а целый «лес» – это безобразие. Не потому, что со стороны выглядит как стена застройки, а потому, что окна смотрят в окна, и сосед напротив становится непрошенным членом твоей семьи.

В таком случае какие перспективы у этой модели?

– Надеюсь, что разум победит. Но тенденция очевидна. «Лес башен» вытесняется более экономичными кварталами. Кварталы будут вытеснены либо рядами пластин, как это происходит в Китае, либо реинкарнацией доходной застройки с дворами-колодцами, как это происходит в центре Москвы. Жизнь вбирает в себя простые и экономичные решения. Пока побеждает инстинкт. И, конечно же, все это в большинстве случаев совершенно антигуманно.

По сути, мы тоже предлагаем гиперкорпус, как и в новых «доходных домах». Более того, у нас ширина 60-этажного корпуса достигает 500 и более метров. Но! Все окна «видят» горизонт и не видят соседей, такой корпус включает в себя удобные пешеходные зеленые улицы человеческого масштаба, просторные общественные пространства плавно перетекают из одной родственной функции в другую, лифтов в таком небоскребе нужно в пять раз меньше чем в обычном, здание не нуждается в отоплении при наружной температуре -30. Не говоря уже о том, что это тот самый город волшебных дверей.

Ключ к гиперкорпусу – световидовые каналы с некоторыми оптическими хитростями, где все комнаты имеют зеленые террасы и смотрят на солнечную сторону горизонта. Наша последняя разработка – фактически бесконечный «подземный дом-невидимка, парящий над землей». Внешне – это пологий холм, покрытый лесом. Под ним – «воздушная подушка безопасности» – пространство, вентилирующее весь объем и являющееся убежищем на случай ЧС. А внутри – райски сад.

В некотором смысле такой корпус – родственник китайских кварталов сверхплотной застройки. Из космоса это выглядит как механические ряды пластин. А когда оказываешься внутри этих «безжизненных рядов», оказывается, что это великолепная среда с парками, скульптурой, фонтанами, ручьями и водопадами, где плавают парчовые карпы, и где очень немного людей, гуляющих по этому саду. Ларчик открывается просто: под всем жильем в районе три уровня с проездами, паркингом и обслуживанием.

Но нас пригласили в Китай, потому что наши решения в два раза эффективнее и существенно комфортнее. Главное качество гелиотектуры – видовая панорама на природу и полная зрительная изоляция и уединение. Глядя из окна, мы не видим посторонних людей, только природа и зелень на террасе.

Насколько доступно такое жилье для России?

– Оно на 15-30% дешевле при строительстве и на 50-500 % дешевле в эксплуатации. Особенно это актуально для Крайнего Севера. Но, чтобы этот процесс двигался, начинать нужно с элитного жилья, чтобы показать, что де-люкс тоже может быть сверхплотным. Такой проект мы сейчас разрабатываем для Крита, и находим поддержку у местной власти. Это город-невидимка, который интегрирован в ландшафт.

Поделитесь вашими впечатлениями от форум АРХ ЕВРАЗИЯ.

– Сегодняшний разговор мне очень понравился. Собрались люди, которые понимают друг друга. Мы говорили на одном языке. Взаимопонимание продолжается взаимодействием, и это может дать результат.

7C9A2787_Arch Eurasia2018
Гелиокластер и вид из окна
Гелиокластер Ковчег в Шантоу
Уединение в гелиокластере Шаньтоу
SONY DSC

 Андрей Молоков:

«Мы ратуем за компактный город!»

Заместитель начальника Департамента по архитектурной деятельности Администрации Екатеринбурга, архитектор Андрей Молоков рассказал о повышении комфортности жилья, программе развития застроенных территорий и сохранении идентичности уральской столицы.

Андрей Викторович, сегодня в Екатеринбурге действует программа «Екатеринбург – город доступного и комфортного жилья». Одной из приоритетных задач этой программы является повышение  комфортности жилья. Как удается решать эту задачу?

– Стоит понимать, что когда мы говорим о повышении комфортности жилья, то имеем в виду не только и не столько пространство самих квартир. Сегодня это понятие трактуется гораздо шире, масштабируется. В него включается совершенствование структуры жилой застройки по этажности и типологии домов, повышение эстетической выразительности строящихся объектов, создание уютных и комфортных зон общего пользования, в том числе коридоров, лифтовых холлов. Сюда же входит благоустройство и обеспечение приватности придомовых территорий, в также совершенствование публичных пространств, развитие социальной и развлекательной инфраструктуры, мест приложения труда.

Вот из этих составляющих и формируется современная комфортность жилья. Увязать их между собой, сделать так, чтобы каждый элемент складывался в целостную картину – задача всех участников рынка, включая архитекторов, девелоперов и, разумеется, городских властей.

 Все ли застройщики сегодня действуют в рамках этой парадигмы?

– У нас разные строительные компании, у каждой свой подход. Но есть некие общие тенденции, которые характерны для абсолютного большинства возводимых сегодня объектов. Отчасти это продиктовано высокой конкурентной средой, отчасти – высокими требованиями, которые предъявляются к объектам жилой недвижимости.

Мы окончательно отходим от образа жилого дома как сугубо функциональной структуры. Сегодня застройщики тщательно прорабатывают архитектурные концепции, делают упор на эстетическую составляющую. И, что характерно, речь не идёт только о премиальных объектах, но и о жилье экономкласса.

Насколько нам известно, сейчас наиболее активно осваивается юго-западная часть города. Именно там ведется комплексная застройка, появляются целые микрорайоны. Есть ли перспективы освоения других частей города?

Конечно же, строительство ведётся по всему городу – и в центральной части, и на окраинах. Но если на юго-западе осваиваются новые территории, то в остальных частях Екатеринбурга это, скорее, работа по реконструкции городской среды.

Всё-таки мы ратуем за компактный город, поэтому стараемся максимально эффективно, рационально и бережно использовать уже освоенные земли. Для этого, в частности, занимаемся реновацией.

У нас много объектов жилого фонда и промышленных площадок с довольно серьёзной амортизацией. Взять тот же Завокзальный район, территорию бывшего завода «Уралпластик». Эту землю сейчас осваивает группа компаний «ПИК», реализующая проект комплексной застройки, в который войдут жилые дома, социальные объекты, места приложения труда. И это лишь частный пример, подобная работа ведётся по всему городу.

К разговору о реновации. Будет ли она вестись по московскому сценарию, или у нас свой путь?

 – Ну, смотрите, программа реновации в Москве была официально заявлена только в прошлом году, а у нас программа развития застроенных территорий уже имеет историю в районе 10 лет. Вот вам и ответ. Для нас это уже отточенный и работающий механизм. Я, конечно, не сильно погружен в детали московской реновации, поэтому не исключаю, что в чём-то наши программы могут пересекаться. Но повторюсь, что у Екатеринбурга в этом вопросе свой путь.

С ростом числа вводимых в эксплуатацию объектов – современных, выразительных, технологичных – возникает опасение, что Екатеринбург может утратить свой исторический облик. Какие способы сохранения идентичности уральской столицы сейчас применяются? И вообще, является ли это приоритетной задачей для города?

– Конечно же, такой приоритет есть. Идентичность Екатеринбурга для нас очень важна, и мы делаем всё, чтобы ее сохранить. Так, у нас есть единая градостроительная структура, заложенная основателями Екатеринбурга, – с  квартальной сеткой, с рекой в качестве естественной оси. Вся новая застройка ведётся в строгом соответствии с этой структурой.

Ещё один немаловажный момент – сохранение исторических памятников и памятников архитектуры. При возведении всех новых объектов в обязательном порядке учитываются местоположение, габариты и архитектурные особенности таких памятников. Любое новое строительство делается по специальным техническим условиям (СТУ), которые выдаёт инспекция по охране памятников.

К тому же новые проекты жилой и коммерческой застройки проходят множественные этапы согласований, есть комиссии, которые оценивают, насколько гармонично тот или иной объект впишется в существующий контекст. Тот же Архитектурно-градостроительный совет Екатеринбурга очень тщательно прорабатывает этот вопрос. Это своего рода фильтр, исключающий появление объектов, которые вносили бы диссонанс, нарушали целостность архитектурного облика нашего города.

Да и сами архитекторы в большинстве своём осознают необходимость сохранения идентичности Екатеринбурга, поэтому стараются поймать и характер, и масштабность существующей застройки, чтобы максимально плотно увязать с ней свой объект.

А если обратиться к конкретным примерам. Какие объекты из числа недавно построенных, на ваш взгляд, удачнее всего вписаны в существующую среду?

– У всех разные подходы. Кто-то делает проекты в исторических формах, берёт за основу классическую архитектуру. Например, «Деловой дом на Архиерейской», в облике которого обыгрываются мотивы особняка XIX века. Он находится в исторической части города и, на мой взгляд, авторам удалось сделать его гармоничным продолжением существующего архитектурного ансамбля.

Кто-то использует другой подход, применяет современные архитектурные решения. Взять отель DoubleTree by Hilton – очень заметный объект, который, тем не менее, гармонично вписался в структуру застройки проспекта Ленина. То же, кстати, можно сказать и об отеле TENET, который расположен неподалёку.

Что касается объектов жилого строительства, в качестве положительного примера можно отметить ЖК «Квартал Новаторов» на Уралмаше. У него достаточно самобытная, но соизмеримая по масштабам с имеющимся окружением архитектура.

2018 г.

SONY DSC
Мазаев_

Григорий Мазаев:

«О Большом Екатеринбурге и новой индустриализации»

Настоящий мэтр теории и практики градостроительства, академик РААСН, профессор УрГАХУ и главный градостроитель института ЦНИИП Минстроя России Григорий Мазаев в беседе с журналистом LeTABOURET поделился прогнозами касательно Екатеринбургской агломерации и рассказал, почему в уральскую столицу непременно должны вернуться производственные площадки. 

Григорий Васильевич, сегодня местные власти всерьёз озабочены вопросом комплексного развития Екатеринбургской агломерации. к чему должен привести этот процесс в среднесрочной перспективе, скажем через 20 лет?

– С моей точки зрения, через 20 лет мы придём к единому городу. У нас больше не будет городов первого и второго пояса. Вместо этого будет один большой город Екатеринбург – с Березовским районом, Арамильским районом и т.д. Вам это может показаться странным, но если мы всерьёз собираемся заниматься развитием Екатеринбургской агломерации, то это наиболее эффективный путь развития.

Интересная позиция.Чем она обусловлена?

– Если проанализировать мировую практику, вы увидите, что у агломераций может быть только два способа организации. Первый – это объединение независимых муниципалитетов. Так, например, устроен Большой Париж, в который кроме самой французской столицы входит ещё 36 городов. Их взаимоотношения регулируются массой различных соглашений, каких-то договорённостей о сотрудничестве. Вся эта бюрократия сильно усложняет взаимодействие, препятствует комплексному развитию территорий, входящих в состав агломерации.

Есть другой вариант, по которому в своё время пошла агломерация Лондона. Там тоже изначально всё строилось по принципу взаимодействия независимых муниципальных округов. И были те же проблемы, включая медленное и неравномерное развитие территорий, искусственно затянутые процессы принятия решений и прочее. Так продолжалось ровно до тех пор, пока «Железная Леди» Маргарет Тетчер, которая в тот момент находилась у власти, не распустила Совет Большого Лондона, возложив все полномочия по управлению агломерацией на лондонскую мэрию. Конечно, это решение было радикальным, но в конечном счёте оно пошло агломерации только на пользу.

 Значит ли это, что нам стоит идти по тому же пути?

– Конечно. Если мы хотим добиться быстрого и эффективного развития екатеринбургской агломерации, нам нужно создать Большой Екатеринбург, где все решения будут приниматься централизованно.  Ведь, если задуматься, эволюционно объединение уже началось. Например, жители ближних городов каждый день ездят в Екатеринбург – на работу, на вокзал, в аэропорт, в торговые центры, даже в больницы. Нам же осталось только формализовать этот процесс.

И всё-таки, какой ощутимый эффект создание Большого Екатеринбурга принесет уральской столице и близлежащим городам?

– В самой общей формулировке, это обеспечит быстрое, комплексное развитие. Ведь как сейчас происходит? Допустим, мы хотим построить дорогу в соседний город. Мы построим её ровно до границы города, а дальше – не сможем, потому что там начинается зона ответственности местной администрации. А у них в планах такой дороги может вообще не быть или в бюджете банально не окажется денег. Получается, что дорога так и останется недостроенной, пока местная администрация все вопросы не решит. И ведь это касается не только путей сообщения, а вообще всех коммуникаций, тепло- и водоснабжения. Тут всё завязано в клубок.

Поэтому я надеюсь, что спустя 20 лет у людей, которые будут принимать решения, хватит понимания и решимости, чтобы объединить все близлежащие города в один Большой Екатеринбург. При этом люди ничего не почувствуют, почувствует только администрация. Чиновник перестанет быть главой города и станет главой района. Ему больше не придётся заниматься рядом вопросов, решение которых отойдет в центр.

Есть ещё один важный момент, который нам хотелось бы обсудить. На презентации Стратегии пространственного развития города, которая проходила на Иннопроме-2017, вы отметили неприятную тенденцию вымывания промышленных территорий из уральской столицы. Насколько велики масштабы проблемы?

– Чтобы ответить на ваш вопрос, нужно обратиться к истории. В 30-40 годы XX века российские планировщики и экономисты сделали великое дело – разработали модель комплексных селительно-промышленных районов. Каждый такой район имел место приложения труда в виде крупного завода или фабрики, а вокруг располагался жилой сектор. Удобство в том, что от жилья до места работы было не более 1,5 км. Эта модель легла в основу развития многих городов, в том числе – Екатеринбурга. Всё было удобно, и компактно, люди ходили на работу пешком, нагрузка на дороги была минимальной.

А посмотрите, что делается сейчас! Только из центральной части нашего города за последние годы выведено больше 100 га промышленных территорий. При этом плотность жилой застройки продолжает неуклонно расти. Это влечёт за собой целый ворох проблем, в том числе увеличение расстояния до мест приложения труда, повышение транспортных нагрузок, дефицит образовательных учреждений. Всё потому, что невозможно изменить назначение только одной промышленной площадки и построить на её месте жилье. Приходится сразу менять всю планировочную структуру: создавать магазины, школы, продумывать транспортные пути, благоустройство и т.д. Это объективное условие – таков закон развития сложных систем.

Значит, вы призываете возвращать промышленные площадки в центральную часть Екатеринбурга?

– Мне кажется, это логично.

Но ведь до сих пор бытует мнение, что завод, расположенный на территории города, не очень хорошо сказывается на качестве жизни, ухудшает экологическую обстановку.

– Завод заводу рознь. Есть, конечно, вредные производства, которые наносят вред экологии, снижают качество жизни, но есть и абсолютно безвредные – как для природы, так и для человека. Взять лёгкую промышленность, например. Мы же можем построить текстильную фабрику, наладить производство одежды или какого-то медицинского оборудования. И нормальные места приложения труда создадим, и соответствующие группы товаров из-за рубежа возить не придётся.

Как считаете, идея о восстановлении производственных площадей в Екатеринбурге находит поддержку среди представителей властных структур?

Я уверен, что сегодняшняя власть всерьёз озабочена восстановлением утраченных позиций в части промышленности. Управленцы прекрасно понимают, что это основа основ и, конечно, смотрят в сторону новой индустриализации.

Новая индустриализация – это вообще глобальный тренд. В конце прошлого века Америка и Европа выводили всю «грязную» промышленность в страны Юго-Восточной Азии, в Китай. Из-за этого они потеряли более 120 млн. рабочих мест, но разве кто-то об этом тогда думал! А теперь у них безработица по 20-25%, а тот же Китай демонстрирует какие-то запредельные темпы развития. Всё потому, что к ним однажды пришли глупые люди, построили на свои деньги заводы, обучили персонал, показали технологию. И теперь Китай – крупнейший экспортёр мира. Этот пример наглядно демонстрирует, насколько важно сохранять и развивать промышленный базис – как в рамках отдельно взятого города, так и в масштабах целой страны.

2018 г.

7C9A3265_Arch Eurasia2018
7C9A3295_Arch Eurasia2018
7C9A3304_Arch Eurasia2018
Вяткин+

Михаил Вяткин:

 «Стихийная застройка – это путь в никуда»

 Столица Урала развивается стремительно, но порой неравномерно и хаотично. Как сохранить вектор, определённый Генпланом города, и направить усилия всех участников рынка в нужное русло? Об этом LeTABOURET побеседовал с главой Архитектурно-градостроительного совета Екатеринбурга Михаилом Вяткиным.

У каждого мегаполиса есть свои уникальные особенности, обуславливающие его
дальнейшее развитие. В чём заключается главный градостроительный потенциал уральской столицы?

– Во-первых, мы находимся на границе между Европой и Азией, а значит, имеем ряд  преимуществ как серьёзный транспортный и логистический узел. Во-вторых, благодаря крупным научным и учебным центрам вроде тех же УрО РАН и УрФУ, в нашем городе концентрируется мощный интеллектуальный ресурс, что даёт почву для запуска наукоёмких производств, развития технологичного бизнеса. В-третьих, Екатеринбург – безусловный региональный лидер в части развития индустрии гостеприимства и всей сферы обслуживания в целом.

Всё это выгодно отличает нас от соседних городов и делает столицу Урала центром притяжения для крупных инвесторов.  А с приходом оных открываются и новые перспективы, в том числе – градостроительные.

Ключевая задача сейчас – повысить известность города, сделать так, чтобы о нём узнали, смогли оценить возможности. Думаю, что проведение игр чемпионата мира по футболу и ряд других крупных событий, которые пройдут в Екатеринбурге в ближайшие годы, помогут эту задачу решить.

Екатеринбург – один из первых региональных центров, который начал расти ввысь. Планируется ли сохранение этого вектора в будущем?

– Действительно, мы пионеры в части высотного строительства, и я убежден, что это направление останется для города приоритетным.  Екатеринбург – очень компактный город, при этом объёмы жилищного строительства у нас, мягко говоря, не маленькие. И если эта ситуация в ближайшее время не изменится, городу волей-неволей придётся расти либо ввысь, либо вширь.

Первый вариант для меня предпочтительнее, ведь тогда мы сохраним свою компактность и не станем разрушать окружающую нас природу.  Но если город будет расти вширь, будет застраиваться малоэтажными домами, совсем скоро он расползётся во все стороны подобно чернильному пятну и превратится в огромную, сплошь урбанизированную зону.

Сегодня многие разделяют эту позицию. Так, почти все крупные застройщики Екатеринбурга возводят здесь жилые высотки. И ведь это не воля градсовета или администрации, это их личная инициатива, продиктованная желанием максимально эффективно распорядиться землёй.

Кроме того, у нас ежегодно и с большим успехом проводится Форум 100+, на котором обсуждаются проблемы и перспективы высотного строительства.

Всё это говорит о том, что идея роста города ввысь сегодня актуальна для всех участников рынка.

Когда речь заходит о высотном строительстве, на ум сразу приходит «Екатеринбург-Сити». Раньше об этом проекте говорили достаточно много, а сейчас всё как-то затихло. Неужели мы отказались от идеи создать свой собственный квартал небоскрёбов?

– Город точно не отказался от этой идеи, но сейчас действительно есть причины для временного затишья. Строительство сверхтехнологичных офисных высоток требует серьёзных финансовых вложений, и аренда там априори не может быть дешёвой. Поэтому застройщикам приходится делать ставку на крупный бизнес, который у нас сейчас в дефиците.

Но, как я уже говорил, город становится всё более привлекательным для инвесторов, к нам начинают приглядываться крупные федеральные и зарубежные компании. Так что возобновление строительства «Екатеринбург-Сити» – всего лишь вопрос времени.

Вы – один из главных приверженцев концепции устойчивого развития Екатеринбурга. Расскажите о ней подробнее.

– Это объёмная концепция, которая предполагает решение целого спектра задач – от создания удобной транспортной системы и оптимизации промышленных производств до повышения качества городской среды и реализации различных социальных программ. Но лично для меня стержневым принципом устойчивого развития было и остаётся бережное отношение к природе и природным ресурсам.

Я категорически против того, чтобы рекреационные зоны, которые окружают наш город, были отданы под застройку. Конечно, сегодня нам выгодно вырубать леса, строить на их месте заводы. Это позволит создать новые рабочие места, наладить выпуск собственных товаров, часть из которых можно будет экспортировать. Словом, в среднесрочной перспективе – одни плюсы.

Но, если заглянуть чуть дальше и попытаться представить, какое наследие мы оставим будущим поколениям, становится страшно. Индустриальные джунгли вместо красивых озёр и лесопарков, смог и гарь вместо свежего воздуха – этого ли мы хотим для своих потомков? Для меня ответ очевиден. Поэтому, когда я говорю об устойчивом развитии Екатеринбурга, я в первую очередь имею в виду, что нужно сохранить компактность Екатеринбурга и не допустить расползания города вширь.

Но ведь Екатеринбург по своей природе  индустриальный город, и, если не наращивать промышленные мощности, его вполне может ждать стагнация.

– Я не говорю, что нам вообще не следует развивать сектор промышленной застройки. Но для этого нужно искать пути развития внутри уже освоенных территорий. Посмотрите, как много в нашем городе брошенных зон, которыми сегодня никто не занимается.  Взять, к примеру, «бермудский треугольник», образованный железнодорожными путями с ответвлением в области «Площадки ВИЗ». Там сейчас сплошь железные гаражи, какая-то база. А ведь это почти центральная часть города! Другой пример – территория вдоль улицы Восточной, примыкающая к ж/д путям. Там тоже сплошной массив железных гаражей. Этим зонам вполне можно найти достойное применение, использовать под промышленную застройку.

Другой путь  – реновация производственных площадок, которые используются крайне неэффективно. Взять тот же Уралмашзавод. Самому предприятию сегодня нужна лишь половина своей территории под текущие объёмы производства, а остальная площадь абсолютно бессистемно занята какими-то «базёвками», мелкими производствами. Эффективно ли это с точки зрения оптимизации, наращивания производственных мощностей? Вряд ли. С такими площадками нужно серьёзно разбираться, разрабатывать проекты детальной планировки.

Ну, и еще один возможный способ развивать город внутри уже освоенных территорий – ликвидация ветхого, всесторонне устаревшего жилья. Ведь Москва пошла на снос пятиэтажек, и нам тоже необходимо этот вопрос прорабатывать. Словом, нужно рекультивировать уже имеющиеся территории, а не захватывать новые где-то на периферии.

Реновация и рекультивация территорий внутри Екатеринбурга – это, конечно, хорошо. Но как в таком случае быть с городскими окраинами?

– Там тоже нужен системный подход. В Генплане, например, чётко определено направление для развития жилой застройки – юго-западная окраина города. Там сейчас строятся микрорайоны Академический и Солнечный, квартал Мичуринский. Как по мне, это отличные примеры комплексной, упорядоченной застройки. Но, к сожалению, на других направлениях не всё так гладко, там периферийные территории осваиваются стихийно, без какой-либо чёткой системы.

Так что же мешает нам придерживаться той стратегии освоения городских окраин, которая отражена в Генеральном плане развития Екатеринбурга?

– Факторов здесь много: есть частная собственность на землю, есть мощное давление со стороны инвесторов. Вот и получается, что земля отведена под одно, а на деле возводится совсем другое. Пример – территории разорившегося УралНИИСХоз. Генпланом не предполагалось вести там жилую застройку, а владельцы земли решили иначе.

Есть и ещё один момент. В 2010 году территория Екатеринбурга увеличилась в 2,5 раза и составила 114 тыс. гектар. В частности, в неё вошли леса, которые раньше находились в ведении государства. С тех пор многие вопросы так и остались нерешёнными, поэтому сейчас на этих территориях творится настоящий бардак: возникают стихийные посёлки, какие-то временные постройки.

Поэтому удерживать границы Екатеринбурга в рамках действующего Генплана и не допускать расползания города в разные стороны – очень непростая задача.

Каким вы бы хотели видеть Екатеринбург через 10-15 лет?

– Я надеюсь, что мы остановим стихийное развитие рынка жилья и направим усилия на развитие таких сфер, как промышленность, логистика, наука, образование. Это наши сильные стороны, в них заключён мощный потенциал, который нам ещё предстоит раскрыть.

Также городу придется искать свои пути в архитектуре. Мы живём на границе двух континентов, и нам присущи элементы как европейской застройки, так и азиатской. Если правильно подойдём к вопросу, соединим все лучшие наработки и достижения этих двух культур, Екатеринбург станет по-настоящему уникальным мегаполисом – красивым, компактным и очень уютным.

Кстати, именно в этих целях мы планируем проводить форум «АрхЕвразия». Наша задача – создать большую дискуссионную площадку, на которой ведущие эксперты и участники рынка смогут обсудить и оценить пути дальнейшего развития города.

2018 г.

7C9A2754_Arch Eurasia2018
7C9A2763_Arch Eurasia2018
7C9A2780_Arch Eurasia2018
7C9A2801_Arch Eurasia2018
7C9A2892_Arch Eurasia2018
7C9A3177_Arch Eurasia2018
7C9A3223_Arch Eurasia2018
Vissarionov

Юрий Виссарионов:

«Архитектор должен быть и строителем, и социологом, и футурологом»

Одним из ключевых мероприятий форума АРХ ЕВРАЗИЯ 2018, прошедшего в начале декабря, стало пленарное заседание «Жилье и системы расселения на Евразийском пространстве», где обсуждались градостроительные стратегии. После его завершения на наши вопросы ответил один из его спикеров, член-корреспондент и вице-президент Международной Академии Архитектуры (отделение в Москве) Юрий Виссарионов.

Юрий Геннадьевич, пленарное заседание форума АРХ ЕВРАЗИЯ называется «Жилье и системы расселение на Евразийском пространстве»? Почему эта тема важная?

– Сегодня уровень экономического развития общества достиг определенного уровня стабильности. А значит, стало возможным двигаться дальше. В том числе развивать регионы, то есть, по сути, всю остальную Россию. Хватит уже столько внимания уделять Москве или Санкт-Петербургу. Россия – это и Урал, и Сибирь, и Дальний Восток. Поэтому государственная политика должна меняться. Уже есть некоторые шаги в этом направлении. Вы знаете, что сегодня можно получить «дальневосточный гектар», чтобы стимулировать переселение жителей России на Дальний Восток. А может быть, нужно давать не гектар, а десять. Может быть, нужно делать, как Столыпин. Он предложил давать людям наделы земли, причем не спешить брать с них налоги. Может быть, и сейчас надо создавать свободные от налогов зоны где-нибудь за Уралом. То есть нужно придумывать какие-то инструменты для развития восточной части России. Нельзя с одним аршином подходить к развитию всей территории страны. Россия разная и по плотности населения, и по освоенности. Что хорошо для европейской части, то совершенно не подходит для дальневосточной. Там в первую очередь нужно говорить не об организации территории, а о экономической безопасности.

Каким образом, на ваш взгляд, нужно заселять Россию, начина с Урала?

– Я думаю, в первую очередь мы должны связывать перспективы расселения с малоэтажным и среднеэтажным строительством в 4-5 этажей. По прежним меркам это дома средней этажности, но по современным – это малоэтажные дома. Кроме того, я не думаю, что мы должны уплотнять города. Нам не нужны такие монстры с большей концентрацией зданий.  Вот давайте вспомним район Черемушки в Москве. Сейчас, когда в столице разворачивается реновация, люди понимают, что это очень комфортный район. Там стоят пятиэтажки, там оптимальное соотношение построек и зеленых зон. Надо отрешиться от наших стереотипов и вернуться к тому, что у нас уже успешно реализовано. Лучше делать хорошо то, что получается, чем делать то, что не получается вовсе. У нас, например, не очень получается развивать индивидуальное домостроение, потому что государство должно обеспечить инфраструктурные и линейные объекты. А оно этого не делает, потому что это очень дорого в географических и климатических условиях России. Но в целом для каждого региона должна быть своя типология жилья. То, что хорошо в Анапе, не подходит для Якутска.

На данном заседании много говорили про агломерацию. В чем ее суть в российских реалиях?

– Суть агломерации в объединении на основе каких-то интересов. В данном случае это объединение городов и муниципалитетов на основе экономики. Но при этом, когда мы продвигаем процессы агломерации, важно, чтобы они опирались на естественные, уже сложившиеся ранее связи. Понятно, что конечный итог процесса – это административное объединение. Но при развитии административных объединений важно опираться на само общество, а не навязывать ему какую-то модель, будь она даже трижды экономически обоснована. То есть одним словом, при агломерации нужно учитывать естественное развитие общества. Специалист, который разрабатывает документацию по агломерации, должен проанализировать все аспекты развития общества в региональном, географическом и других диапазонах.

Раньше разработкой подобных документов занимались как раз-таки архитекторы. Только они занимались не агломерацией, а планировками районов. Но эти процессы схожи по своему характеру, просто масштабы у агломерации больше, чем при планировке районов. Более того, весь мир взял на вооружение наши разработки в этом вопросе. Так что некоторые вещи по данной тематике можно было бы и вернуть в нашу практику.

Вы назвали профессию архитектора не столько профессией, сколько миссией. Какую миссию сегодня несут архитекторы? Например, применительно к темам агломерации и расселения на евразийском пространстве.

– Архитекторы должны предложить оптимальное развитие. Но не городов и экономики, а развитие общества. Главное во всем – это общество или человеческий капитал. Однако сегодня, на мой взгляд, профессия архитектора несколько принижена в строительстве. А у нее должна быть лидирующая роль. Архитектор должен быть и строителем, и социологом, и футурологом, и бизнесменом или должен уметь влиять на бизнес. Например, на Западе архитектор и девелопер зачастую это одно лицо. По крайней мере, в крупных компаниях.

У нас профессия девелопера сформировалась отдельно от архитектора. Это болезнь нашей строительной отрасли. Но невозможно отделять планирование жилья от человека, который должен профессионально этим заниматься. Однако у нас зачастую существует конфликт интересов между архитектором и бизнесменом. Последнего не интересует будущее, его интересует рынок, ему все равно, что продавать, лишь бы продавалось. Архитектор в свою очередь заглядывает за горизонт, его интересует будущее, его мало волнуют объемы продаж и прибыль.  Есть активы и пассивы. Активы – все, что продается. Пассивы – что не продается. И последние бизнесмена не интересуют. В этом конфликт интересов. Регулировать этот конфликт должно общество.

Каковы ваши впечатления от форума АРХ ЕВРАЗИЯ?

– Я скажу больше. Не только про форум, но и про Екатеринбург, где проходит это событие. На мой взгляд, у вашего города великое будущее. Это обусловлено и географическим расположением, и экономическим потенциалом, начиная с демидовских заводов. Я вижу, что он не пытается равняться на Москву, а имеет свой характер, свое видение развития. Мы в Москве сейчас как раз внимательно наблюдаем за теми городами, у которых есть большие перспективы. Это как раз Екатеринбург, а также Нижний Новгород, Самара и другие. На самом деле их не много, можно пересчитать по пальцам рук. Поэтому форум АРХ ЕРВЗАИЯ и другие подобные ему мероприятия очень важны для страны.

2018 г.

7C9A2645_Arch Eurasia2018
7C9A3185_Arch Eurasia2018
7C9A3426_Arch Eurasia2018
SONY DSC

Владимир Вениаминов:

 «Важно усиливать полицентричность агломерации»

 Какие изменения ждут архитекурно-строительную сферу в ближайшей перспективе, какой принцип градостроительства оптимален для Екатеринбурга и кто должен следить за сохранностью гармоничного архитектурного облика города? Об этом в интервью журналу LeTABOURET рассказал Заместитель Министра строительства и развития инфраструктуры Свердловской области и Главный архитектор Свердловской области.

Владимир Геннадьевич, какие глобальные изменения сейчас происходят в строительной сфере?

– Без преувеличения скажу: нас ждут решительные перемены. Если в прошлом основной упор делался на объёмы строительства и балом правили цифры, то сегодня приоритет отдаётся комплексному повышению качества строящихся объектов и в целом улучшения городской среды. Для нас это означает переход на принципиально новую систему оценки деятельности строительного рынка. Конечно, это требует переосмысления многих вещей, но начало уже положено.

В какой момент наметился переход от количественных показателей к качественным и что послужило причиной?

– Смена градостроительной парадигмы проистекает из трёх моментов. Изложу их даже не по степени значимости, а по последовательности введения в жизнь.

Первый момент – инициатива Правительства РФ по внедрению проектного метода в управленческую практику, в том числе в архитектурно-строительной сфере. Этот метод обеспечит более системный и взвешенный подход к градостроительству, созданию современного архитектурного облика городов и обеспечению благоприятных условий для жизни граждан.

Второе – программа «Пятилетка развития» на 2017-2021 гг, предложенная губернатором Свердловской области. Большое внимание в этом документе уделяется повышению качества жилой среды, указаны конкретные цели и механизмы для модернизации сферы жилищного строительства и, как следствие, – цели градостроительной практики.

Наконец, третий основополагающий фактор, ознаменовавший смену градостроительной парадигмы – это то, что наш Президент предложил развернуть масштабную программу пространственного развития России и чётко обозначил приоритеты: сохранить объёмы строительства в городах при увеличении качественных показателей. При этом президент особо подчеркнул, что обновление городской среды должно проводиться комплексно и базироваться на широком внедрении передовых технологий и материалов в строительстве.

От себя добавлю, что мне по душе новый вектор развития градостроительной сферы, потому что я, как архитектор, прекрасно осознаю важность и значимость системного подхода к строительству и формированию городской среды.

А каков ваш взгляд на дальнейшее развитие Екатеринбурга, как сделать его удобным и комфортным для жизни?

– Это очень емкий вопрос, который невозможно полностью осветить в рамках этой беседы. Но общую позицию я обозначу. Традиционно сложилось два разных планировочных принципа развития городов: моноцентрический и полицентрический. Первый предполагает подчинение всей планировочной структуры единому центру и подходит для небольших городов. Но в крупных мегаполисах его применение неизбежно ведет к огромным миграционным потокам, увеличению нагрузки на транспортную структуру и разбалансировке города.

В случае с Екатеринбургом правильнее использовать полицентрический принцип. Он предполагает, что каждая отдельно взятая городская структура является самодостаточной по большинству показателей. Понятно, что всегда будут оставаться зоны общего притяжения – аэропорт, театр и пр. Но значимые социальные объекты, места приложения труда, площадки для совместных активностей и занятия спортом должны быть в каждой структуре полицентрического города. Так мы сможем снизить нагрузки на транспортную сеть и уделить внимание развитию комфортных городских пространств. Кроме того, отдельные структуры полицентрического города должны вмещать не более 120 тыс. жителей, что позволит эффективнее развивать социальные коммуникации.

Также я полагаю, что нужно обсуждать возможность введения зонирования по стандартам проживания. Я ни в коем случае не имею в виду какое-то социальное расслоение, но нельзя не признать, что у каждой социальной группы свои требования к качеству жилья, к месту его размещения, к дополнительным опциям. Если взять за основу эту идею, можно эффективнее сегментировать строящиеся объекты и повысить качество жизни для всех категорий граждан.

Помимо прочего, повышение качества городской среды предполагает создание гармоничного архитектурного облика города. Как регулировать строительную деятельность в этом аспекте?

– На мой взгляд, для решения этого вопроса необходимо использовать три взаимодополняющих инструмента. Во-первых, нужно сформулировать минимальные требования к качеству архитектуры на законодательном уровне, в муниципальных градостроительных регламентах. Подобные нормы станут фильтром, исключающим появление объектов, вносящих диссонанс или разрушающих целостность архитектурной среды.

Во-вторых, следует актуализировать роль главных архитекторов в муниципалитетах. Ведь опираться на одни лишь законодательные нормы нельзя, поскольку облик проектируемых зданий во многом зависит от специфических особенностей окружающей местности, и решения в ряде случаев приходится принимать ситуативно. А здесь важен человеческий фактор. Поэтому в каждом городе должен быть главный архитектор, который, с одной стороны, прекрасно знает свой город и его особенности, а с другой – обладает хорошим вкусом в архитектуре и может выступить в качестве некого эстетического мерила в решении вопросов о спорных архитектурных концепциях.

Есть и еще один инструмент. Когда речь заходит о строительстве какого-то особенно значимого для города объекта, следует прибегать к общественному обсуждению, привлекать профессиональное сообщество, учитывать мнения горожан.

Назовите примеры объектов, которые в силу своей значимости выносились на общественное обсуждение.

– Из недавнего можно вспомнить Центральный стадион, который нужно было реконструировать к чемпионату мира по футболу.  Здесь мы как раз имели значимый для города объект – со своей историей, культурной ценностью, – который нужно было привести в соответствие с требованиями FIFA. Сказать, что была сложная задача, значит не сказать ничего. Решение по проекту принималось даже не на Градсовете, а в ходе общественного обсуждения в рамках Союза архитекторов, чтобы суммировать профессиональные мнения широкого круга экспертов. И именно благодаря такому коллегиальному обсуждению нам удалось всё сделать правильно. Конечно, есть разные мнения относительно стадиона: кто-то его хвалит, кто-то ругает. Но, повторюсь, это оптимальный вариант из всех возможных, учитывая высокую сложность поставленной задачи.

Еще один объект, судьба которого решается с привлечением широкого круга экспертов, – это комплекс, который должен появиться на месте снесенной телебашни.

Вы имеете в виду Ледовую Арену?

– Именно. Хотя я считаю, что это название не совсем правильно позиционирует объект в глазах общественности. На самом деле это общегородская площадка для проведения крупных мероприятий, не только спортивных, но и культурных. То есть, по сути это универсальный комплекс с максимальным количеством значимых для горожан функций. Он должен играть ключевую роль не только в архитектуре, но и в жизни всего города. И именно поэтому его проект выносится на обсуждение в профессиональном сообществе.

2018 г.

7C9A2641_Arch Eurasia2018
7C9A2652_Arch Eurasia2018
SONY DSC
SONY DSC

Андрей Боков:

 «Нужно развивать инфраструктурную связанность территорий»

 В последнее время в профессиональных кругах все чаще обсуждается возможность укрепления связей между городами и поселениями в пределах Уральского региона. О ближайших перспективах и прогнозируемом эффекте от таких процессов мы побеседовали с президентом Московского отделения Международной академии архитектуры Андреем Боковым.

Андрей Владимирович, в одном из своих недавних интервью вы рассказывали о возможности объединения Екатеринбурга и ряда других уральских городов в некую субрегиональную структуру. Расскажите об этом подробнее.

– Мне не очень импонирует слово «тренд», но в данном случае оно уместно. Объединение территорий – это настоящий тренд последнего времени. Ведь если раньше основой пространственного деления были фактические границы, то сейчас это коммуникации, в том числе транспортные.

В тех странах, которые сегодня принято считать развитыми, это поняли давно. Там ещё в 1970 годах начали развивать новую транспортную инфраструктуру и неплохо в этом преуспели. Посмотрите на карту современных европейских государств, их территории связаны очень развитой системой автомагистралей, железнодорожных путей. Фактически вы можете всего за несколько часов пересечь всю Европу с севера на юг, и эта поездка обойдется вам в пределах 30 евро.

Такая транспортная доступность даёт широкие возможности для развития: создаются прочные хозяйственные отношения, обеспечивается подвижность рынка труда, культурный обмен, укрепление социальных и деловых связей.

На Урале есть все предпосылки для того, чтобы создать похожий транспортный коридор, который объединит территории, обеспечит их связанность. На самом деле связи между территориями уже начали формироваться естественным путём, так что нам просто нужно научиться управлять этим процессом.

А чем транспортный коридор на Урале будет отличаться от уже существующих, скажем, в Европе?

– В Европе все расселение традиционно ведется с Севера на Юг, а на Евроазиатском пространстве, в силу региональных особенностей, должно идти с Востока на Запад. Так что на Урале это будет, условно говоря, меридиональный, широтный коридор, который  соединит Челябинск, Екатеринбург, Пермь и Уфу.

Я уверен, что именно этот коридор должен стать основным предметом проектирования, тем пространством, на котором мы должны сосредоточить свои усилия. Ведь сегодня становится все более очевидно, что будущее за направленным развитием территорий, которое откроет перед нами новые возможности.

 О каких возможностях идет речь?

– Во-первых, это позволит выйти на зарубежные рынки через трансграничные переходы,  крупные порты. Во-вторых, у людей появится свобода выбора – образования, образа жизни, следования культурным предпочтениям. То есть в выигрыше останется и государство, и каждый отдельно взятый человек.

 Субрегиональная структура объединит только крупные города?

– Нет, конечно. Малые города и деревни тоже станут её полноценными элементами. Ведь наряду со скоростными магистралями будут создаваться и небольшие дороги, которые позволят интегрировать все поселения, расположенные вдоль транспортного коридора, в общую структуру. Так малые населенные пункты обретут новые возможности для развития, а их жители перестанут чувствовать себя изгоями.

Станет ли это стимулом к возрождению деревень, многие из которых долгое время пребывали в упадке?

– Разумеется. Когда малые поселения обретут инфраструктурную связанность, они закономерно начнут развиваться. Разумеется, под связанностью я имею в виду не только дороги, но и доступное здравоохранение, возможность получения товаров, услуг. Это приведет к возрождению земледелия, усилению местной промышленности, различных локальных производств.

2018 г.

SONY DSC
SONY DSC
Balaz Bognar

Балаж Богнэр:

«В Екатеринбурге активное архитектурное сообщество»

Мы продолжаем публиковать интервью с именитыми архитекторами, лауреатами конкурса «Евразийская Премия 2018». Один из них – Балаж Богнэр (Balazs Bognar), лицензированный американский  архитектор, партнер Kengo Kuma & Associates. Он прибыл в Екатеринбург для получения премии из Японии. После награждения он поделился своим взглядом на развитие современной архитектуры и рассказал о своих впечатлениях о конкурсе и Екатеринбурге. Напомним, что награждение лауреатов конкурса состоялось в дни проведения форума АРХ ЕВРАЗИЯ 5-7 декабря.

Расскажите о современных трендах в архитектуре. Что вам в них нравится, а что нет?

– Я бы выделил два основных тренда. Первый тренд – это забота об окружающей среде. Второй тренд – это создание среды, комфортной для людей. Правда, есть один не очень приятный момент для нас, архитекторов и дизайнеров. Когда мы хотим внедрять обозначенные мной принципы, то мы сталкиваемся с непониманием властей, у нас оказывается недостаточно прав для реализации своих задумок. Нормы законодательства не поспевают за трендами в архитектуре и становятся препятствиями для развития.

Вы сами внедряете эти принципы в своих проектах? Или же они для вас носят скорее теоретический характер?

– Конечно, внедряю на все 100%. Мы всегда пытаемся довести свои идеи до результата, хотя в силу указанных причин нам это не всегда удается.

На конкурсе «Евразийская Премия» победил ваш проект «Поселение в стиле японского сада». Какие еще интересные проекты, которые были созданы вами на основе обозначенных принципов, вы можете отметить?

– Все проекты Kengo Kuma & Associates создаются на основе принципов экологии и комфорта для людей. Поэтому я бы даже не стал выделять что-то особенное среди наших работ. Здесь на форуме АРХ ЕВРАЗИЯ  я подробно рассказал о наших проектах и было видно, что слушателям это интересно, они поддерживают те идеи, о которых я им рассказывал.

Как вы поступаете, когда заказчик или власти не дают вам реализовать ваш проект в полной мере, а пытаются внести свои коррективы?

– Мы всегда пытаемся найти диалог с бизнесом и властью. Но если нам дают понять, что наш проект возможен только в измененном виде, то нас это не расстраивает. Мы просто идем искать другое место, где его можно реализовать. Мы живем в эпоху глобализации. И если в одном месте мы не нашли общего языка, то найдем его в другом. Мы не поступаемся своими принципами, они превыше денег и интересов власти.

Какие бы архитектурные объекты вы могли назвать эталонами обозначенных вами принципов. То есть, что лично вас впечатлило за последние пять-десять лет?

– Я бы не стал концентрироваться на конкретных объектах. Нужно видеть целостную картину мира. Более важно понимать, как развиваются города в целом, какова в них жизнь и взаимодействие между людьми, а не какие-то отдельные здания или объекты. И потом для меня срок в пять-десять лет маленький. Я не могу сказать, что за эти годы на меня сильное впечатление произвела какая-либо архитектура. Регулярно в мире строят что-то интересное, притягивающее взгляд. Но мы живем в таком быстро развивающемся мире, что сегодня что-то тебя впечатлило, а через неделю ты об этом уже забыл.

Но возьмем в качестве города будущего, например, Гонконг. Многие, кто там побывал, считают его передовым городом, в том числе и с точки зрения внедрения «умных» технологий, и архитектуры. Разве вас он не впечатляет?

– Но в Гонконге есть проблемы с жильем. Цены на жилье там очень завышены. Людям с небольшими заработками порой там негде жить. А это уже не соответствует тому принципу, о котором я говорил выше: город должен быть комфортным местом для жизни, город для людей. А не наоборот.

Одна из идей нашего правительства – это реализовать «умные» города или иначе smart city. То есть внедрить современные технологии в здания, в инфраструктуру и так далее, чтобы сделать жизнь более комфортной и качественной. Мы с детства знаем, что Япония – это передовая страна с точки зрения инновационных технологий. Стали ли японские города уже «умными» и в чем это заключается?

– «Умный город» в моем понимании – это тот, который отвечает запросам каждой группы населения города. Я об этом принципе уже сказал выше. «Умный» город – это не только какие-то технологии, но это и комфорт людей, город должен быть той средой, в которой людям удобно жить. А технологии только служат для обеспечения такой среды. Поэтому я оцениваю город «умным» не по количеству внедренных технологий, а по тому, насколько он удобен жителям. И в этом смысле «умный» город – это не какое-то изобретение последних лет. И полвека тому назад город мог быть «умным», если жители чувствовали удобство от проживания в нем. Сегодня просто появились технологии, которые ускоряют процессы создания комфортной среды проживания в городах.

Давайте поговорим про наш форум АРХ ЕВРАЗИЯ и конкурс «Евразийская Премия». Наверняка это не первые подобные мероприятия в вашей профессиональной жизни. Какие впечатления у вас оставили эти события?

– Меня очень поразило, что во время награждения на сцену выходило очень много молодых архитекторов и дизайнеров. И большинство из них из России. То есть здесь очень сильное и активное архитектурное сообщество. Среди лауреатов было много женщин. Это тоже удивительно!

Кроме того, у конкурса очень привлекательное географическое расположение. Я бы даже сказал – уникальное! Это граница Европы и Азии. А значит, в перспективе этот форум может стать архитектурным мостом между двумя континентами, между архитектурными сообществами из Европы и Азии. И здесь будет происходить обмен опытом и знаниями, которые в итоге дадут новый сплав архитектуры.

Что вас особенно удивило в нашем городе?

– Для меня оказалось удивительным, что ваши природные богатства так тесно граничат с городом. То есть вот они – прямо как на ладони. Не каждый современный город может похвастать таким.

Вы приехали из Японии. Недавно наш город проиграл в конкурсе за право проводить у себя всемирную выставку ЭКСПО-2025. Мы уступили место японскому городу Осака. На ваш взгляд, почему нашим японским коллегам удалось получить это право, а нам нет. Чего не хватает Екатеринбургу?

– Я, честно говоря, не знаю, как организуются подобные конкурсы, и что служит основаниями для победы в них. Но я очень хорошо знаю Осаку. Это очень древний город и ранее там уже неоднократно проводилась выставка ЭКСПО. Видимо, это сыграло свою роль. Мой опыт знакомства с Екатеринбургом только начался. И я уже указал на его достоинства.

К слову сказать, я бы мог сравнить два города. Например, в Осаке практически нет старой архитектуры. Екатеринбург мне показался специфичным именно потому, что он сочетает в себе старую, и новую архитектуру. Например, в центре города недалеко от отеля я заметил деревянный резной дом — это очень необычно. Вообще я увидел здесь много красивых зданий, я не хочу сказать, что Осака некрасивая, но такой необычной красоты, как в Екатеринбурге, там нет.

Кроме того, у вас много открытых пространств и парков. Ваш город довольно низкий, есть несколько высоток, но в основном город низкий, и это тоже хорошо. Не обязательно быть городом башен, чтобы быть современным.

Из минусов я бы отметил очень широкие дороги. Они сделаны для транспорта, а не для людей. Нужно больше пешеходных пространств.

В целом я не вижу причин опускать руки и уверен, что в будущем Екатеринбург снова может побороться за право проводить у себя ЭКСПО.

7C9A3134_Arch Eurasia2018
7C9A3390_Arch Eurasia2018
IMG_3815
Andreas Faoro

Андреас Фаоро:

«Екатеринбург может стать эпицентром обмена идей с миром»

Мы продолжаем знакомить наших читателей с экспертами форума АРХ ЕВРАЗИЯ. Среди них Андреас Фаоро (Andreas Faoro), основатель и главный архитектор UrbaN Landscape Architecture Bureau. Он стал лауреатом конкурса «Евразийская Премия 2018», представив план города Тирана. По происхождению он итальянец, но живет и работает в Нидерландах. После завершения форума, который, напомним, прошел 5-7 декабря, мы пообщались с ним о будущем архитектуры, поинтересовались его мнением о российских зодчих, а также узнали его впечатления от форума и конкурса.

Андреас, скажите, на ваш взгляд, каковы тренды в современной архитектуре?

— Говоря о трендах в архитектуре, нужно учитывать тренды развития городов. А сегодня это глобализация и всемирная урбанизация. Города «расползаются» все дальше и дальше, поглощая сельскую местность. Этот процесс становится все менее управляемым. Кроме того, города впитывают в себя разнородное население, они одновременно включают в себя здания и районы разных периодов, получается некая мозаика. А значит вопросы, что и как мы должны строить, какой у городов должен быть «интерфейс», приобретают особую актуальность. И вот тут архитекторы должны сказать свое слово. Они должны найти новые архитектурные решения, отвечая на вопросы о будущем городов. И здесь пора перестать воображать и спекулировать. Нужно быть конкретными.

Каковы проблемы постиндустриальных городов? Как им, на ваш, взгляд стать современными и «умными»?

— Прежде всего, бывшие промышленные города должны найти четкий ответ о том, что делать со своим индустриальным наследием. Нужно переходить от монопроизводства к множеству комбинаций функций и услуг.

Что касается того, как стать «умным» городом, то важно развивать новые инфраструктурные проекты. Это создает новый экономический потенциал для развития городов. Кроме того, я думаю, нужно делать акцент на новых творческих отраслях, способных превращать идеи в новые продукты: материальные и нематериальные.

Промышленность должна стать «инкубатором инноваций». Например, Сколково предлагает новую парадигму устойчивого города, но в то же время является промышленным инкубатором.

Одна из проблем современных городов – это отчужденность и одиночество человека. Как архитектура и дизайн могут сделать город более дружелюбным для человека.

— Изначально города были основаны с другими целями и в них были заложены другие способы жизни. От того времени нам осталось архитектурное наследие. Но оно может быть преобразовано в новое общественное пространство и новые кластеры, предлагающие разнообразные функции. Наша задача как архитекторов состоит в том, чтобы учитывать мозаичность современных городов: в нем живут люди разных слоев. И мы должны предложить для всех них устойчивую концепцию существования.

«Концепция устойчивости» является практически единственно возможной моделью развития городского пространства в условиях давления глобального рынка. Она способна обеспечить баланс между более и менее высокими уровнями жизни, экологическими потребностями и экономическими требованиями. Если город будет устойчивым и дружественным, то он сможет уравновесить постоянно меняющиеся экономические, социальные и экологические аспекты своего развития.

Один из трендов современного жилья – деревянные дома. Дерево считается экологичным материалом и ближе к природе. А жизнь в гармонии с природой – это сегодня один из мировых архитектурных трендов. Как вы его оцениваете?

— Деревянные здания – это не новая тенденция. Новым является то, что сейчас в ней может быть обнаружен бизнес-потенциал. При этом деревянные здания как раз-таки могут быть частью развития устойчивости города, о чем я говорил выше. Для того, чтобы строить из дерева, нужно понять баланс между спросом и предложением. Кроме того, нужно учитывать затраты на техническое обслуживание таких зданий. В общем, потенциал у этого направления есть, я с этим согласен. Но нужно просчитать все связанные с ним проблемы и выгоды.

Как вы оцениваете потенциал российских архитекторов. Есть ли некий русский стиль архитектуры?

— Русская и особенно советская архитектура занимает почетное место в истории. Никакая хроника проектирования зданий 20-го века не была бы полной без уважения к Мельникову, Гинзбургу, братьям Весниным и их собратьям в кругах авангардной архитектуры 1920-х годов в Москве. Тем не менее, в последующие десятилетия советская архитектура, на мой взгляд, была не очень удачной. Появились эклектичные сталинские «небоскребы», при поддержке Хрущева произошел некий возврат к модернизму. Например, архитектор Игорь Виноградский был плодовитым дизайнером модернистских общественных зданий с 1960-х по 1980-е годы. Правда, он остается практически неизвестным. Есть много зданий советского периода, которые являются неотъемлемой частью культурного наследия. Но все же, когда я говорю о русских архитекторах, я думаю о 20-30-х годах. Эта архитектура была способом написания повествования со зданиями вместо слов. Сегодня мы должны пересмотреть эту архитектуру в новом контексте.

Каковы ваши впечатления от форума АРХ ЕВРАЗИЯ и конкурса «Евразийская Премия 2018»?

— Для начала я хочу сказать, что было приятно получить награду и принять участие в этом мероприятии. Разнообразие событий, презентаций, выставок делают этот форум эпицентром обмена важных знаний в области архитектуры и дизайна.

Для себя я нашел много интересных тем, которые не просто нужно обсуждать, но и стратегически решать с участием местных и международных экспертов. Поэтому я думаю, что было бы неплохо создать здесь платформу для совместной работы над вопросами развития российских городов.

Что бы вы посоветовали Екатеринбургу для развития своего потенциала?

— Думаю, Екатеринбург с его стратегическим местоположением мог бы продвигать себя как эпицентр обмена идеями и информацией с остальным миром. Я считаю, что ваш город – это идеальное геополитическое место между Европой и Азией, здесь можно спроектировать новое уникальное публичное пространство.

Правда, я не думаю, что вам следует что-то буквально копировать из другого контекста. Импорт модели из-за рубежа не даст устойчивых результатов в долгосрочной перспективе. Я уверен, что вам нужно разрабатывать свои стратегии для достижения успешного будущего.

7C9A2913_Arch Eurasia2018
7C9A3251_Arch Eurasia2018
7C9A3260_Arch Eurasia2018
VIT_4836_Arch Eurasia2018

Интервью

Андреас Фаоро: «Екатеринбург может стать эпицентром обмена идей с миром»

Читать далее

Балаж Богнэр: «В Екатеринбурге активное архитектурное сообщество»

Читать далее

Андрей Боков: «Нужно развивать инфраструктурную связанность территорий»

Читать далее

Владимир Вениаминов: «Важно усиливать полицентричность агломерации»

Читать далее

Юрий Виссарионов: «Архитектор должен быть и строителем, и социологом, и футурологом»

Читать далее

Михаил Вяткин: «Стихийная застройка – это путь в никуда»

Читать далее

Григорий Мазаев: «О Большом Екатеринбурге и новой индустриализации»

Читать далее

Андрей Молоков: «Мы ратуем за компактный город!»

Читать далее

Сергей Непомнящий: «Я предлагаю город волшебных дверей»

Читать далее

Шантану Пореди и Маниша Агарвал: «Нас привлекала мысль открыть для себя Россию»

Читать далее

Сайед Фавад Хуссейн: «Архитектура важнее, чем деньги и прихоти заказчика»

Читать далее

Аркадий Чернецкий: «АРХ ЕВРАЗИЯ открывает перспективы для молодых архитекторов»

Читать далее

Exhibition-installation

 

Design and Technology Summit

 

Architectural congress

 

Открытие “Евразийской Премии” сезон 2015 проходило в шоу-руме “Европейского Дома”:

Презентация международного фестиваля архитектуры и дизайна на международной выставке ИННОПРОМ-2015.: